Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 122 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

По пути к шатру Шуйского я услышал разговоры воинов, что смотрели в сторону реки.

— Смори! — сказал один другому. — Что он делает?

Разумеется, я посмотрел в ту сторону и увидел, как на той стороне реки отделяется одинокая фигура всадника. Он медленно спустился к самой кромке воды. В руке его было копьё, к которому было привязано белое полотнище.

— Переговоров хотят, — произнёс подошедший ко мне сзади Алексей Шуйский. — Как думаешь, чего они хотят?

Я пожал плечами.

— Скоро узнаем, — не сводя глаз с всадника ответил я.

Гонец что-то прокричал, сложив руки рупором, но слова утонули в шуме реки и расстоянии. Тогда он воткнул копьё в песок и замер, ожидая ответа.

— Отправь кого-нибудь, Алексей, — сказал я. — Пусть спросит, с чем пожаловал.

Шуйский кивнул сотнику, стоявшему неподалёку. Тот, подхватив двоих бойцов, спустился к нашей плоскодонке. Вскоре лодка пошла по мутной воде, направляясь к середине реки. Короткий разговор, перекрикивания через водную гладь, и лодка вернулась обратно.

Сотник, запыхавшись, взбежал на пригорок.

— Князь Андрей Васильевич Углицкий желает говорить! — доложил он. — Предлагает встречу на нейтральной земле. На острове, что ниже по течению, аккурат посреди русла.

Шуйский скривился.

— Переговоры? — он сплюнул. — Наверняка ловушка. Заманят на остров, а там лучники в кустах или нож под ребро.

— Не спеши, — возразил я, положив руку ему на предплечье. — Подумай, Алексей. Почему они именно сейчас заговорили?

— Потому что боятся? — предположил он.

— Или потому, что время играет против них, — я кивнул в сторону наших полков, где у костров грелись вчерашние перебежчики. — Каждый час промедления возвращает нам людей. Вчера вернулись две сотни владимирцев. Наверняка в их лагере этот момент серьёзно ударил по силе духа. Углицкий видит, что его армия тает. А ещё они не могут не знать, что вскоре к нам подойдёт армия из Твери и баланс сил склонится ещё больше в нашу сторону.

— И ты предлагаешь дать ему этот шанс?

— Я предлагаю дать нам время, — сказал я. — Даже если мы ни о чём не договоримся, на эти переговоры надо идти.

— Зачем? — с непониманием спросил Шуйский.

— Потому что иначе Углицкий и его брат Волоцкий скажут, что наши слова про прощение — враньё.

— С чего бы им так говорить? Люди слышали и владимирские сотни вот они, — возразил Шуйский.

— Поверь, они обыграют эту ситуацию себе на пользу, если мы не явимся на переговоры, — сказал я.

Шуйский помолчал, а потом поднял на меня взгляд.

— Ладно. Твоя правда. Каковы условия? — спросил Шуйский у сотника всё ещё стоявшего рядом.

— Два человека с каждой стороны, — ответил он. — Без оружия. На виду у обоих берегов.

Алексей хмыкнул.

— Двое… Значит, я и… кого взять? Тверского? Или Бледного?

— Нет, Алексей, — я покачал головой. — Поедем мы с тобой.

— Ты? — он удивлённо вскинул брови. — Почему ты? Тверской посолиднее будет, княжеский род всё-таки.

— Ты уж прости, друг, — усмехнулся я, — но если до боя дойдёт, то, поверь, я саблю покрепче держу нежели Тверской и Бледный.

Алексей ненадолго задумался.

— Ну, если смотреть с такой стороны, то тут я даже спорить с тобой не стану.

* * *

Мы послали сотника снова на плот, чтобы он сообщил противнику, что мы согласны на переговоры. Но учитывая, что солнце ещё не поднялось, а над рекой стоял туман, и при таких условиях можно было легко просмотреть засаду, решили, что раньше обеда не стоит встречаться.