Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 114 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Мы ехали по пустым улицам. Лавки были наглухо закрыты ставнями, ворота дворов заперты на засовы. Редкий прохожий, завидев наш отряд, шарахался в подворотню, крестясь и пряча глаза.

Слухи. Проклятые слухи разлетелись уже по Москве.

— Узнали уже, — процедил сквозь зубы Шуйский, глядя на пустую торговую площадь. — Собаки… уже всё знают. Про раскол, про побег…

— Народ чует неладное, — отозвался Тверской, ехавший по правую руку от княгини. — Трусы.

— Они не трусы, — возразил я.

— Да? — с удивлением спросил Тверской. — И почему ты так считаешь?

— Это у нас есть армия, а у них кроме их домов ничего нет. Вот и защищают свои жизни так, как могут.

— Их долг взять оружие и присоединиться к нашей армии! — возразил Шуйский.

— Я бы с тобой согласился, если бы враг у нас был иноземный. Татары, литвины, поляки… Но сейчас наш, я подчёркиваю, наш враг — русские люди. Которым не оставляют выбора, кроме как сражаться друг с другом из-за того, что князья не могут поделить трон.

Мария Борисовна натянула поводья остановив лошадь.

— Опасные речи ты говоришь, Строганов.

— Прошу меня простить, — поклонился я. — Но правда редко бывает удобной.

Было видно, что со мной не согласны, но Мария Борисовна пресекла любые попытки продолжить этот спор. Она окинула меня нечитаемым взглядом, и мы продолжили путь. Молча.

В голове крутилась одна и та же мысль: «Надо было поднять этот вопрос. Надо было вышвырнуть этих рынд из поруба ещё вчера. Поставить своих, курмышских воинов. Они бы не продались».

Самонадеянность… Я положился на других, и теперь, как итог, мир катится в тар-тарары.

С другой стороны, я не собирался брать вину за это на себя. Это не я набирал рынд, не мне они подчинялись. По сути, с кого и надо спрашивать, так это с Шуйского. Вот только на него, где сядешь, там и слезешь.

Ещё издали, подъезжая к лагерю, я понял — дела плохи. Вместо ровных рядов шатров, вместо размеренного движения патрулей и дыма от сотен костров… я увидел дружины, сбившиеся в кучи. Слышалась брань, где-то ржали кони, кто-то орал пьяным голосом. Единого войска больше не было. Был сброд вооружённых людей, не знающих кому служить.

Атмосфера была, мягко говоря, тревожной.

Мы проехали через внешние посты. Нас пропустили без вопросов, но взгляды, которыми нас провожали стражники, мне не понравились. В них не было почтения. Было любопытство, страх и… ожидание.

У шатра главного воеводы было чуть спокойнее. Здесь стояли дружинники князя Бледного, и они держали строй.

Князь вышел нам навстречу. И я впервые видел его таким. Всегда уверенный, даже надменный, сейчас он выглядел постаревшим лет на десять.

Он не поклонился, как того требовал этикет. Просто кивнул Марии Борисовне и глухо произнёс.

— Прибыли…

— Что здесь происходит, Андрей Фёдорович? — спросила княгиня, не спешиваясь.

Бледный сплюнул в сторону.

— Беда происходит, матушка-княгиня. Беда.

Он махнул рукой, приглашая нас войти в шатёр. Разговаривать при солдатах было нельзя.

— Говори, — потребовал Шуйский, едва полог шатра опустился за спиной последнего из нас. — Сколько?

Бледный тяжело опустился на складной стул, который жалобно скрипнул под его весом.

— Двадцать две тысячи, — выдохнул он. — Может, чуть больше.

— Было тридцать, — напомнил Тверской. — Где остальные?