Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 83 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я кивнул. Та ночка в Кремле выдалась жаркой.

— Ну вот, — продолжил Афанасий. — Суматоха была страшная. Все бегали, орали, пожар этот… Стража от сокровищницы разбежалась и у дверей никого не стояло. Я и зашел… Спокойно зашел, мешки набил, да и вынес через черный ход, пока никто не видел. В телегу под навоз спрятал и вывез.

— Ловко, — процедил Алексей сквозь зубы. — А дальше что?

— А потом мне надо было их как-то грамотно расписать, — пояснил дьяк. — Куда деньги ушли и всё такое. Чтобы комар носу не подточил. Вот я и придумал про гробы кипарисовые да про рынд…

Я нахмурился, глядя на этого жалкого человечка.

— И на что ты надеялся? — спросил я. — Ты думал, что пропажу в шесть тысяч, да еще и с такими приписками, никто не заметит? Это ведь не маленькие деньги, Афанасий.

Шуйский, стоявший рядом, тоже смотрел на дьяка с недоумением.

— Ты правда думал, что я настолько слеп? — с возмущением спросил он.

Афанасий поднял на него глаза.

— Честно? — спросил он тихо.

— Честно, — буркнул Алексей. — Говори, как есть.

Дьяк вздохнул, опустив голову так низко, что подбородком коснулся груди.

— Бежать я собирался через неделю в Новгород, а оттуда в Кастилию податься.

— Ну ты даешь! — выдохнул Шуйский.

Он резко развернулся к дверям и гаркнул:

— ЭЙ! — дверь распахнулась, и на пороге возникли двое дюжих стражников. — Забрать! — рявкнул Алексей, указывая на дьяка. — В поруб его! И глаз не спускать! Головой отвечаете!

Стражники подхватили Афанасия под руки и поволокли к выходу. Дьяк уже не сопротивлялся, он висел на их руках, как тряпичная кукла, всхлипывая и бормоча что-то нечленораздельное.

— Дааа, уж. Повезло, — сказал Алексей.

— Ага, — согласился я.

— Ладно, дело сделано, вор пойман. Я сейчас вместе с ним поеду, пусть покажет место, где серебро зарыл. Но сначала к Марии Борисовне надо, доложить. Негоже такие новости в тайне держать.

— К Марии Борисовне я с тобой, — сказал я, поднимаясь следом.

Алексей удивленно посмотрел на меня.

— Да? Ты же вроде домой хотел.

— Вспомнил, что у нас пленники остались, — пояснил я. — Мария Борисовна предлагала мне их переселить в Курмыш. — Видя, что Шуйский не понял о ком я, пояснил: — Ратников, что за Углицкого стояли. Я просил дать мне время подумать. Вот, надумал.

— И что надумал? — поинтересовался Алексей.

— Молодых только заберу, — ответил я. — Тех, кому до двадцати пяти, ну, может, до тридцати. Кто еще не закостенел, кого переучить можно. А старых… старых нет смысла тащить. Пусть домой возвращаются, к семьям.

— И сколько таких у нас в плену?

— Почти пять сотен, — ответил я.

Шуйский посмотрел на меня.

— Ты извини, что спрашиваю, а жалование ты им платить сможешь?

— Вот теперь не знаю, — ответил я.

— Почему теперь?

— Потому что рассчитывал, что Мария Борисовна заплатит не меньше тысячи серебром за пять орудий, а сейчас я узнаю, что денег в казне нет.

— И что делать будешь? — спросил Алексей.

Я ненадолго задумался.

— Слушай, а пороховые мастерские… — сделал паузу. — Их много?

— Эммм, — не поняв почему я спросил про них, Шуйский замедлил шаг. — Две всего. А что?

— Да, думал, может тогда порохом взять. У меня в Курмыше только-только заложили мастерскую. А так, в случае набега, хоть будет чем отбиться.

— Ну, это тебе с Марией Борисовной лучше обсудить. Хотя, думаю, она тебе не откажет.