Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 19 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Патрикеев начал поворачиваться, пытаясь бежать. Его рот открылся в беззвучном крике.

И тут последнее ядро. Чьё именно не знаю, но главное, оно ударило беспощадно.

Чугунный шар весом в несколько фунтов* (1 фунт = 409 г.) встретился с телом князя на уровне груди и шеи.

Не было ни крика, ни стона. Голову Патрикеева, вместе с верхней частью плеч, просто снесло. Её оторвало, как сухую ветку, и отшвырнуло назад, в кусты. Тело, превратившись в кровавый обрубок, ещё мгновение стояло, по инерции пытаясь сделать шаг, а потом мешком рухнуло на песок.

На обоих берегах воцарилась мёртвая тишина. Даже река, казалось, перестала шуметь.

Люди стояли, открыв рты. Никто не мог поверить своим глазам. Столь быстрая и жестокая расправа казалась чем-то запредельным. Божьей карой или молнией среди ясного неба.

Патрикеев, ещё секунду назад смеявшийся и суливший нам унижение, перестал существовать. Осталась только груда окровавленного тряпья на песке.

И эту тишину взорвал крик.

— УРА-А-А-А-А!!!

Это орал наш лагерь. Тысячи глоток, увидев, как голова предателя отлетела прочь, взревели в едином порыве. Это был крик торжества, крик облегчения, крик радости.

На другом берегу царила паника. Свита Патрикеева, обрызганная его кровью, шарахнулась в стороны, кто-то упал, кто-то пополз на четвереньках прочь от воды. И от этого воины, наблюдавшие с этой стороны, засмеялись ещё громче.

Выстрел, снёсший голову Патрикееву, стал той самой точкой, после которой молчать было нельзя.

И я понимал — сейчас или никогда.

Я набрал в грудь воздуха, заорал.

— Слушайте! Слушайте все, кто ещё сохранил разум! У вас есть возможность! Последняя возможность спасти свои бессмертные души!

Я вскинул руку, указывая на небо, словно призывая Всевышнего в свидетели.

— Князья Андрей Углицкий и Борис Волоцкий преданы анафеме! Церковь отвернулась от них! Мы говорили вам это, но вы не слушали! — Я сделал паузу, давая словам впитаться. И мне казалось, я видел, как зашевелились ряды на том берегу, как пошел ропот.

— Вчера они повели вас в атаку, как скот на убой! — продолжал я рубить фразами. — И хоть вы сражались храбро, но правда не на вашей стороне! Правда здесь! С законным Великим князем Иваном Ивановичем! И там! — я снова ткнул пальцем в небо. — Бог всё видит и знает! Ваши воеводы не считаются с вашими жизнями! Для них вы — грязь под сапогами! Патрикеев думал, что он неприкасаемый, и где он теперь⁈ МЁРТВ! И то же ждёт остальных изменников! — Я перевёл дух и выкрикнул главное. — Приведите их к нам! Схватите бунтовщиков! Искупите вину перед Великим князем и Богом! Не губите души ради честолюбия братоубийц!

Мои слова упали на благодатную почву. На том берегу, в рядах, которые ещё вчера были единым войском, что-то надломилось.

Сначала послышались одиночные выкрики. Кто-то, видимо, осознал, в какую ловушку он попал. Страх быть проклятым, страх умереть без покаяния за дело, которое уже проиграно, оказался сильнее страха перед командирами.

— Вяжи их! — донесся до нас истошный вопль с той стороны.

— Измена!

И началось.

Мы стояли на нашем берегу и смотрели, как вражеский стан превращается в кипящий котел. Вспыхнули потасовки. Сначала робкие, но «огонь» бунта разгорался быстро. И я видел, как несколько человек схватились за сабли.