Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 103 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Поэтому лес рубили прямо сейчас, по живому, сочащемуся смолой и соком.

Старые селитряные ямы Майко и Меньшикова я пока приказал не трогать. Пусть зреют. Но когда будут построены утепленные амбары с печами, всё их содержимое переедет под крышу.

Отдельной головной болью стал сбор сырья.

Навоз, зола, отходы, перегной — всё это нужно было свозить сюда тоннами. Были собраны специальные команды из крестьян. Работа, мягко говоря, «с запашком» и не самая уважаемая, но я решил вопрос просто — деньгами. Я платил за телегу дерьма от двух копеек и выше, в зависимости от качества «товара». Цену определял Майко, который теперь стал настоящим знатоком в «сортах» навоза, а ко мне раз в неделю приходили старосты за расчетом.

Майко, кстати, расстарался. Провел, как бы сейчас сказали, «разъяснительную работу» среди населения. Объяснил, что это не просто сбор нечистот, а дело государевой важности. Хотя, что уж говорить, звонкая монета убеждала лучше любых речей. Теперь каждая куча в Курмыше была на учёте.

К слову, я отдал Майко и Фролу Меньшикову свои записи, подробные чертежи (насколько я мог их изобразить) и схемы печей-боровов. По этим бумагам они и должны были строить.

Я очень надеялся, что они разберутся, и каждый второй день я приезжал к ним, проверять что сделано. Очень надеялся, что, когда они закончат с первым амбаром, набьют шишек, поймут, что к чему, со вторым и последующими будет уже проще.

За думами «о ямах с запашком», я добрался до своего промышленного центра, спешился, передав поводья Бурана подбежавшему мальчишке, на минуту замер, прислушиваясь к гулу воды.

Здесь, у реки, жизнь била ключом в прямом и переносном смысле. И здесь я собирался воплощать в жизнь новый проект.

Для чего я вообще затеял масштабную перестройку и увеличение количества водяных колёс? Ведь глупо было бы думать, что ради одних только доменных печей. Конечно, плавка чугуна требовала мощного наддува, и мехи, приводимые в движение водой, справлялись с этим куда лучше человеческих мышц. Но домна была лишь началом. Это был первый шаг к получению металла — дешевого и сравнительно легкого в добыче.

А вот второй шаг требовал куда большего ума и, главное, механической силы.

Я прошел мимо строящегося амбара и остановился у чертежей, разложенных на грубом столе под навесом.

Моя главная цель сейчас — это сверлильный станок. Вертикальный, горизонтальный, сейчас это было неважно, главное создать с нуля механический, с приводом от водяного колеса.

Все наши предыдущие попытки отлить пушку с уже готовым каналом ствола, используя сердечник, давали результат… скажем так, для этих времен отличный. Но меня он не устраивал. Слишком много брака. Слишком много времени уходило на подготовку форм, на центровку этого чертового сердечника, который так и норовил сместиться при заливке металла. А самое страшное, это раковины и каверны. Металл кипит, газы не выходят, и в итоге мы получаем не ствол, а голландский сыр. Стрелять из такого — самоубийство.

Кто-то спросит, а почему я сразу не стал делать сверлильный станок? Всё просто! Время. От меня требовался результат, так сказать, показать, что мне это под силу. И у меня это получилось. Пять «рысей» остались в кремле. Ещё семь стояли у меня в Курмыше. Но вот бракованных орудий было раз в десять больше. И это я ещё не считаю тех орудий, которые ещё не прошли проверку. К слову, про проверку. В середине лета весь порох закончился, и пока не пришла поставка из Москвы, ещё пять «рысей» не встали на боевое охранение.