Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 54 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Варлаам уперся ладонями в колени и начал медленно подниматься. Но, прежде чем он успел повернуться к двери, я окликнул его. Взгляд мой был лишен малейшей теплоты.

— Варлаам. В следующий раз, когда приходишь в мой дом и что-то просишь… не забывай, что мы все-таки с тобой на одной стороне. И играть против меня плохая затея.

Варлаам молча посмотрел на меня. На его лице не дрогнул ни один мускул, но он все понял абсолютно верно. Он коротко кивнул и, развернувшись, вышел прочь.

Я уже привык к некоторым заскокам Варлаама, но в этот раз он себя переплюнул…

Я вышел на широкое крыльцо терема наблюдая за тем, как внизу, на расчищенной площадке, кипела работа. Воислав на пару с моим отцом гоняли подрастающую смену.

Двадцать один пацан в возрасте от восьми до четырнадцати лет усердно месил землю. Я прислонился плечом к резному столбу, наблюдая за происходящим. Звон тренировочных клинков сливался с окриками наставников.

Мой взгляд выхватил из мельтешащей толпы фигуру маленького Митрия. Пацан сжимал рукоять учебной сабли со всем старанием и рубил воздух с поразительным для его лет остервенением. На лбу выступили капли пота, куртка намокла на спине, но он шаг за шагом теснил своего более рослого оппонента, уходя с линии атаки и нанося хлесткие ответные удары.

Я невольно хмыкнул, чувствуя укол гордости. Правильное решение я тогда принял, выкупив этого юркого мальчишку у церковников. Загонять такого пацана в поле, заставлять его ковырять землю сохой, настоящее преступление. Этому щербатому юнцу самой судьбой предписано носить на поясе боевую сталь, и сейчас он доказывал это каждым своим движением.

— Левую ногу не волочи! — раздался над двором голос Григория. Отец прохаживался между потеющими парнями, поигрывая гибким прутом. — В бою тебе ее живо укоротят! Держи строй, кому говорю!

Пацаны запыхтели с удвоенной силой, стараясь не попасть под горячую руку тысяцкого. К слову, работа с отроками, не входила в обязанности Григория, но ему нравилось заниматься этим.

Я собрался было вернуться в протопленную горницу, планируя заняться чертежами, когда за воротами послышался частый перестук копыт. Лошадь явно гнали во весь опор.

Дозорные распахнули створки, пропуская всадника. Мужчина в седле осадил скакуна, мазнул взглядом по двору и безошибочно вычленил мою персону на крыльце.

Одежда гонца, хоть и перепачканная дорогой, выдавала человека непростого. Качественное сукно, добротный пояс, уверенная осанка. Посланец из Кремля, без вариантов.

Приезжий легко спрыгнул на землю, бросил поводья подскочившему конюху и направился ко мне.

— Я боярский сын из рода Глебовых, — произнес он, остановившись на ступеньку ниже меня. — Прибыл от Великой княгини Марии Борисовны.

Я смерил его оценивающим взглядом.

— Что у тебя? — спросил я.

Глебов сунул ладонь за пазуху и извлек свернутый тугим валиком пергамент, перехваченный суровой нитью. Посередине алела сургучная бляха. Я принял послание, сразу проверив печать подушечкой большого пальца. Сургуч оставался целым, оттиск великокняжеский просматривался кристально ясно, не оставляя сомнений, что секретов в дороге никто не читал.

Одним резким движением я сломал хрупкий кругляш. Развернул шуршащий лист, пробегаясь глазами по ровным строкам писарского почерка.