Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 100 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Сам Данила Дмитриевич встретил нас на широком деревянном крыльце. Одетый в добротный, но лишённый излишней пестроты кафтан.

Его взгляд, направленный на меня, был откровенно скептическим. Но я уже привык видеть такое выражение лиц у местной знати, поэтому легко натянул маску абсолютного дружелюбия.

— Мир этому дому, — сказал я.

— Ну коли с миром, то заходите, — хмыкнув, сказал Холмский.

Переступив порог жарко натопленной горницы, я сразу перешёл к делу. Без лишних предисловий обрисовал суть проблемы: что нужно разведать дорогу у Новгородских трактов и настроение внутри самого города.

Закончив говорить, я стал ждать, внимательно наблюдая за реакцией боярина.

Пока я говорил, Холмский слушал меня, сцепив пальцы в замок на уровне груди.

— Тут наука не такая уж и мудрая, боярин Строганов, — хмыкнул он, откидываясь на спинку скамьи. — Так ещё деды наши делали, когда хотели к соседям в карман заглянуть и по рукам не получить. Завтра же отправлю на север караван с купцами. А в их охрану и обозников посажу своих людей. Они всё увидят, всё запомнят и всё вызнают. — Холмский сделал паузу. — Хотя я и без лазутчиков могу с уверенностью сказать, что ливонские псы там будут, — скривившись, продолжил он. — Да и Казимир литовский своих наёмников пришлёт, как пить дать. Могла бы ещё и Генуя свой нос сунуть, но они нынче собственную шкуру спасают, Венецию поддерживают в войне против османов. Им сейчас не до северных болот.

Информацию про наёмников я и сам уже знал… соглядатаи Посольского приказа свой хлеб ели не совсем уж зря.

— Уверен, что твои люди справятся? — спросил я.

— А что не так? — Холмский вскинул брови, явно задетый моими сомнениями.

— Больно всё просто звучит, — честно признался я.

Боярин раскатисто рассмеялся.

— Да, именно так! — подтвердил он, хлопая ладонью по столу. — Татары издревле так делали — отправляли купцов, те улыбались, торговали, а сами искали слабые места в обороне, считали дозоры, оценивали высоту рвов. Потом и мы на Руси переняли эту нехитрую науку.

Он хитро подмигнул мне, словно делясь великим секретом.

— Видал, как всё тонко устроено? Купцы, они и товар везут, казну пополняют, и глазками по сторонам зыркают. Двойная польза для государства, понимаешь? И никто на оборванного возницу внимания не обратит.

Я утвердительно кивнул. Метод был стар как мир, но оттого не менее эффективен. Впрочем, на этом наш разговор не закончился. Холмский вдруг подался вперёд, и его лицо стало серьёзным.

— Однако, — произнёс он. — Скажи мне, как на духу. Ты так сильно уверен в своих пушках?

— В каком плане? — не сразу понял я, к чему он клонит.

— Уверен, что они пробьют стены новгородские? — князь прищурился. — Я твои игрушки железные не видел. На Девичьем поле меня не было, — добавил он с лёгкой усмешкой, ничуть не стесняясь своего тогдашнего отсутствия. — Но весьма любопытно послушать твои пророчества о том, как чугун крошит вековой камень.

— Думаю, что да. Смогут, — ответил я.

Холмский покачал головой, выражая глубокий скепсис.

— Стены ихние в самом слабом месте достигают одной сажени и двух локтей толщины* (*три с половиной метра). Это, считай, каменная глыба, в которую телега спрячется! — Он начал отмерять руками в воздухе воображаемые габариты. — А высотою они махины почти в четыре сажени выстроили* (* восемь метров). Представляешь? Что будет, если твои хвалёные трубы не смогут проломить этот камень? Я лить русскую кровь понапрасну не буду, Строганов.