Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 50 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Ярослав замер. Мои слова про дом, сестру и молодую жену явно перебили всю его обиду. Несколько секунд он задумчиво переваривал сказанное.

— Ладно, — выдохнул он. — Но сказать, что я не сержусь, ничего не сказать. Но правда… меня успокаивает, что я еду домой. И впрямь… Конечно, я заеду к сестре, проведаю её.

Он наклонился ко мне.

— Мне что-нибудь ей передать от тебя?

— Скажи, что у меня все хорошо, — ответил я. — И что я скоро вернусь.

— Добро, — ответил Ярослав.

После чего он ударил пятками в бока жеребца, конь всхрапнул, и зять умчался вперед, обгоняя вытягивающийся из стен Новгорода караван. Я смотрел ему вслед, пока фигура не растворилась в утреннем тумане.

Тем же днём я присутствовал при том, как дьяки принимали выкуп от Ливонского ордена. А именно, первые две с половиной тысячи рублей серебром.

На столах громоздились увесистые мешочки с монетами. Я молча наблюдал, как дьяки пересчитывают монеты, взвешивают их на весах. Но там всё проходило без проблем и, когда пересчёт был закончен, я приказал перенести сундук на подворье к остальному имуществу, что отправится с нами в Москву.

Планировалось, что не только деньги, шкуры и иные ценности отправятся с нами. Я прекрасно понимал, что самый главный ресурс в этом времени это люди. Поэтому писари готовили приказы о переселении. Речь шла пока только о воинах и их семьях, которых решено было отправить поближе к границам.

Никакого заселения центральных областей. Нам нужно было спешно укреплять порубежье.

На востоке Казанское ханство и Астрахань, юг контролировала Большая Орда, а с запада на нас недобро косились литовцы и ливонцы. Север подпирало Королевство Швеция.

Обретение выхода в балтийский пролив и открытие морских путей меняло всё. Это был выход на совершенно иные рынки. Русь была богата ресурсами, нам было что предложить жадным до леса, воска и пушнины европейцам. Поэтому я не собирался сильно ослаблять Новгород.

Была мысль поставить крепость на берегу Балтийского моря, НО… это могло спровоцировать литовский орден и королевство Шведское на военные действия. А мы такую войну пока не потянем.

— Дмитрий Григорьевич, — подошёл ко мне дьяк.

— Говори, — сказал я.

— Что по поводу ремесленников? Их мы…

— Да, треть всех ремесленников, особенно тех, что в холопах числятся, переселяем в те города, где их навыки будут наиболее востребованы.

— Понял, — дьяк поклонился и, вернувшись за стол, продолжил работу со списками.

Закончив с бумагами, ближе к вечеру, я, как всегда, направлялся в горницу к Марии Борисовне. Наши беседы за травяным взваром стали постоянными. Ее рана заживала быстро. Я уже снял швы и разрешил убрать плотные бинты. На бледной коже остался лишь небольшой красноватый рубец. Конечно, любое резкое движение или попытка вдохнуть полной грудью отзывались вспышкой боли, заставляя ее морщиться, но самое страшное было позади.

К слову, тот самый серебряный крестик, принявший на себя удар болта, я приказал восстановить местным ювелирам. Его аккуратно выправили, а на обратной стороне по моей просьбе выгравировали короткую надпись: «Спасающий жизнь».

Мария Борисовна была благодарна за заботу. Я делал это от чистого сердца и без каких-то намеков. Но Великая княгиня… кажется, она видела эти намеки во всём.