Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 86 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Богдан! Скачи туда, — я показал на сигнальную вышку в полуверсте за нашими спинами. — Скачи и зажигай.

Он посмотрел на меня.

— Я понял, — сказал он, разворачивая коня.

— Не поторопился? — с напряжением в голосе спросил тесть.

— Андрей Фёдорович, — я повернулся к нему, — дальше будет только хуже. Он или отойдёт, или вломит сюда последние силы. И в том, и в другом случае нам нужен Григорий со своими во фланг.

Я повернулся к полю.

Из распадка слева вынеслось два всадника.

— Боярин! У нас прорыв! Тверские отступают!

— Что значит отступают?

— Бегут!

— Сука, — прошипел я, прекрасно помня, что с Тверскими стояли полторы тысячи Ярослава.

— Где Михаил Борисович?

— Не знаю! Не видели!

— Понятно, что ничего не понятно, — сказал я, быстро думая, что делать дальше.

— Андрей Федорович! Бери тысячу арбалетчиков и спеши на помощь сыну.

— Понял.

После этого повернулся к сигнальщику, приказал отводить передовой полк ко второй линии обороны, тем самым заманивая силы Ахмата вглубь берега.

Таким образом создавая иллюзию у Ахмата, что мы начали проигрывать.

Зазвучали горны, и рязанский, московский и остатки тверского полков стали пятиться.

— БА-БАХ-БАХ-БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! БА-БАХ-БАХ! — как раз вовремя прогремели «рыси», прикрывая отход передового полка. Следом полетели гранаты.

— Боже… — произнёс я, смотря сколько крови было на снегу.

Шёл всего второй, а может, уже и третий час сражения. А столько жизней было прервано.

Бледный закрыл прореху, где побежали тверские. Бежали, кстати, не все, большая часть осталась, и стояли неплохо. Михаил Тверской таки нашёлся, примчался, орал на своих, лично врубился в самую гущу и в общем-то выправил положение.

Вот только возникает вопрос, где он был⁈

Началась самая настоящая свалка. И я бросил в бой долматовских и тех, кого отвёл на отдых. Больше резервов у меня не было.

— Дмитрий, — подскакал Семён. — Порох на исходе.

— Сколько ещё?

— Залпов на пять, не больше.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Что не на два.

Он не оценил юмор.

К этому моменту вернулся тесть. Я быстро оглядел его, кивнул. Мы оба понимали, что скоро всё решится. И мы либо опрокинем Ахмата, либо проиграем.

Семь верст это чуть больше семи километров. Шуйский и Григорий знали, что бой начался, а значит, должны были быть готовы выдвигаться, когда получат сигнал. Учитывая, что им надо было сделать небольшой крюк, чтобы зайти во фланг… значит они должны быть здесь в течении двадцати-тридцати минут. Может, быстрее, всё-таки в этот промежуток времени я закладывал построение конницы.

Я посмотрел на реку. Татары бросали в бой подкрепление. Но самое главное, что основные силы начали выдвигаться на лёд. Таким образом, когда засадные полки ударят… они ударят прямо во фланг.

— БА-БАХ-БАХ-БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! БА-БАХ-БАХ!

Залп. Второй. Третий. Картечь рвала их в куски, но они шли. И, как я и думал, татары старались отсечь пушки, ломились к холму. Тогда я выхватил саблю.

— Курмышские, за мной! — закричал я и тронул Искру. — ЗА РОДИНУ! — и мы врезались, закрывая собой пушкарей.

Что происходило дальше… всё происходило на автомате. Искра шла широкой грудью. Впереди был татарин, я ударил его саблей сверху, и он упал. Помню второго, он ткнул в меня копьём, я отвёл щитом и заметил лицо Антипа — он прикрыл меня и сбоку рубанул врага поперёк шеи. Помню, что я нагнулся и подхватил копьё, торчавшее из тела какого-то татарина на земле, и метнул его. Метнул в того, кого приметил издали, тот сидел чуть в стороне, в богатой броне. Копьё вошло ему в грудь, и он завалился назад. И вокруг него сразу образовалась паника.