Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 80 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Вот это обходной, — сказал Ярослав.

— Ярослав, — сказал я.

Он уже смотрел на меня.

— Возьми своих и закрой это. Иди берегом, не по льду, быстрее выйдешь к ним наперерез.

— Я с тобой, — тут же сказал Андрей Федорович.

— Нет, — сказал я. — Ты останешься со мной.

Тесть был староват уже для рукопашного боя, а я не собирался нести скорбную весть Алёне.

Андрей Федорович нахмурился, но возражать не стал. Ярослав же кивнул и повел две тысячи всадников наперерез татарам. Не тратя времени, я послал за Лёвой.

— Двадцать гранатников пошли вместе с Ярославом. Но сам остаёшься здесь.

— Сделаю.

Всё происходило очень быстро, и не успели мы ещё перезарядить не то что рыси, но и тюфяки, а Ахмат послал на мой передовой полк новую волну конницы.

Там всё ещё шла свалка у берега… арбалетчики, лучники били без передыха. Как и татары начали усиливать обстрел наших позиций из луков.

— Владимирских на подкрепление отправляй, — сказал я Холмскому.

Он кивнул, и тут же спросил.

— Может, гранатами?

Немного подумав, я посмотрел на противоположный берег. Ахмат не задействовал ещё даже половины своих войск. Рано ещё было бить гранатами, про засадные полки я вообще молчу.

С той стороны реки, из-за первых рядов атакующих, поднялась туча стрел. Я задрал голову.

— Щиты! — заорал я и тут же со всех сторон заорали ещё несколько голосов то же самое.

Стрелы прошли накатом. Что-то застучало по щитам, что-то воткнулось в землю рядом, что-то ещё во что-то. Я не смотрел. Пригнул голову, прикрылся щитом, почувствовал, как одна чиркнула по наплечнику, но не пробила, скользнула. Искра под мной дёрнулась и обиженно всхрапнула.

Вторая туча уже поднималась. Я видел её на фоне неба… вот это зрелище, которое я бы предпочёл увидеть где-нибудь в другом месте… скажем, на картинке.

Что происходило у Ярослава я не видел, но вскоре оттуда стали раздаваться взрывы гранат.

* * *

POV

Хан Ахмат

(после поединка Дмитрия и Сайида)

Тело привезли молча… Трое подъехали шагом. Ахмат стоял у шатра и просто смотрел, как они спешиваются, как снимают сына с седла, как кладут на расстеленный плащ.

Один держал голову Сайида и, поклонившись, положил её рядом с телом.

Он опустился на колени прямо в снег. И советники, боясь попасть под горячую руку, попятились. Никто не произнёс ни слова.

Ахмат долго не двигался. Потом положил ладонь на лицо сына, что-то прошептал.

Рядом же, за полукругом телохранителей, стоял Нильс Васса и наблюдал. Он желал видеть сына хана живым… но Строганов снова победил.

Сайид… он был хорошим материалом. Честолюбивый, горячий, с той особой уверенностью в себе, которая появляется у молодых мужчин, когда им долго говорят, что они особенные. Таких было легко поджечь и так же легко использовать этот огонь.

Нильс убрал мысль и стал ждать.

Ждать пришлось недолго.

— Ты…

Ахмат не поднялся. Он говорил, стоя на коленях.

— Ты виноват в том, что мой сын мёртв. — И, сделав паузу, приказал. — Взять его.

Двое успели раньше, чем Нильс успел шевельнуться. Схватили за локти, рванули вниз. Он встал на колени, без сопротивления, потому что сопротивляться сейчас было бы глупо.

— Великий хан, — он говорил ровно. — Моей вины в этом нет. Я отговаривал Сайида. Лично говорил ему, что Строганов опасен. Что поединок не нужен… Что незачем рисковать.