Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 44 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Мы свернули к таверне. Ещё с осени знал, что её под завязку забьют, и распорядился, как войско придёт, девок убрать. Не потому, что я сторонник целомудрия, а потому что пьяный воин и пьяный купец это две большие разницы. Купец девку щиплет и платит. Воин… может щипнуть, может полоснуть, может разнести половину горницы и не вспомнить утром.

Девки сидели на своей половине и не отсвечивали. Глав получил отдельный наказ, если кому-то из бояр или сотников вдруг очень захочется женского общества, и если этот кто-то болтлив про дела своих воевод, то пожалуйста. Подложить, послушать, доложить. Но так, чтобы это выглядело будто девке приглянулся воин и она по доброте душевной решила скрасить с ним время.

За таверной, ближе к новой крепости, стояли коновязи обозные. Там же, судя по одеждам, холопы не из местных разгружали бочки. Разумеется, я подъехал посмотреть, что сгружают. Так сказать, мало ли! Но в нескольких была соль, а в остальных пиво.

Дальше мы поехали к южной окраине лагеря, к месту, которое я ещё вечера велел отвести под лекарские шатры.

Там уже стояли четыре больших полога, и Матвей, я еле узнал его в овчинном тулупе, таскал внутрь связки чистого тряпья. Судя по всему, у них уже были первые пациенты. И ничего удивительного в этом нет. Пятьдесят тысяч человек… и никто не застрахован от случайной травмы или простуды.

— Ну что, насмотрелся? — спросил меня Шуйский.

— Да, — ответил я.

— Тогда, может, съездим на тот холм, да посмотрим на него? — спросил он.

И только я собирался ответить согласием, как увидел едущего к нам Семена.

— Дмитрий!

— Говори быстрей, Семен. Мы ехать собираемся к холму на Суре, где татар встречать собираемся.

— Гонец был. Тебя не застал, ко мне прибежал. Мария Борисовна в трёх верстах.

Я повернулся к Шуйскому.

— Видимо, придётся отложить.

— Да понятно уже, — сказал Алексей. Хомский молча кивнул.

— Поедем встретим, — сказал я, разворачивая коня.

Семён кивнул.

— Десяток курмышских на окраине стоит. Я им велел тебя сопроводить.

— Молодец, что сразу об этом подумал. Ну ты и продуманный.

Десяток и впрямь стоял у крайних шатров владимирцев. И мы тронулись рысью.

— Семён.

— Угу.

— Как вернёмся, отправь Марфу и нескольких холопок. Пусть верхние горницы готовят. Наверняка Мария Борисовна решит в моём доме остаться.

— Сделаю.

Минут двадцать скакали по укатанному тракту, когда из-за леса показался обоз. Десять повозок при трёх сотнях дружинников и рынд.

Сблизившись с обозом, я придержал Искру. И передний рында выставил руку.

— Кто таков?

— Боярин Строганов, — ответил я. — Это князья Шуйский и Холмский. Мы приехали встречать Великую княгиню.

Парень сразу сбавил тон и тут же поклонился. Я в ответ лишь голову наклонил.

— Сейчас доложу, Дмитрий Григорьевич.

Он развернул коня, проехал до третьего возка, к слову, самого большого, и постучал кулаком по дверце.

— Матушка, — услышал я обращение к Марии Борисовне, — боярин Строганов прибыл.

Дверь открылась почти сразу.

Мария Борисовна показалась в проёме в шубе из соболя. Шапка такая же, а под ней выбившаяся прядь волос, и я тут же спрыгнул с коня, поклонился в пояс. Моему примеру последовали Шуйский и Холмский.

— С прибытием, Великая княгиня. Спасибо, что пришла на помощь.

— А как иначе, — тут же сказала она. — Я рада тебя видеть, Дмитрий Григорьевич, в здравии.