Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 77 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Передайте ханам, — сказал я когда оба посла выдохлись, — условия Великой княгини таковы. Казань входит под руку Великого Московского княжества. Дань, пошлины с торга, русским купцам свободный путь.

Я выждал, пока толмач переведёт.

Послы переглянулись. Потом тот, что от Ибрагима, заговорил. Дескать, Казань не Новгород, стен не сдаст и, если Москва пойдёт войной, оба хана забудут распри, объединятся и выставят войско не меньше московского.

Я едва не усмехнулся. Объединятся они… ага, как же. Эти двое скорее друг другу глотки перегрызут, чем встанут плечом к плечу.

— Послушайте меня, — нахмурившись, сказал я. — Два года назад под Сурой я разбил хана Ахмата. У него было восемьдесят тысяч сабель. Войско его было справное, не ослабленное сварами, не делёное надвое промеж братьев. И где теперь то войско? Лежит в земле, и сам Ахмат… там же. — Я обвёл послов тяжелым взглядом. — Так сколько, по-вашему, выставит ханство, которое само себе кровь пускает?

Толмач переводил, и я видел, как у послов меняются лица. Они знали, что я говорю правду. И знали, что про объединение врут.

Я немного выждал, дал словам осесть и заговорил снова.

— Условия передам ещё раз, чтобы ханы их хорошо запомнили. Земля остаётся за теми, кто на ней сидит. Мурзы и беки, что присягнут Москве, владений своих не лишатся. Кто служил хану, будет служить Великому князю и получать за то жалование. Веру никто не трогает. Молитесь, кому молились, мечети ваши стоять будут, муфтиев и мулл с земли никто не гонит. — Я выдержал паузу. — Москва берёт Казань под руку. Хан садится на стол (престол) с соизволения Великой княгини, и над ним её власть. Дань, пошлины с торга, русским купцам свободный путь. Это крайне честные условия.

Посол, что от Ибрагима, с недовольством в голосе заговорил, да так быстро, что толмач едва поспевал за ним.

Дескать, условия всё равно что кабальные. Знать казанская под чужую руку не пойдёт, гордость не позволит. И земли свои держать под московским наместником — это не владеть, а кланяться. И что никто из беков на такое не согласится.

— Если выступите против нас, — вторил посол от Халиля, — мы соединимся и выставим не меньше вашего войска.

— Не выставите, — сказал я. — Но это ваше право, пробовать.

Я дал им ещё немного времени посовещаться. Хотя и так знал ответ…

И через два часа послы, не сами, а через слуг, передали отказ и, не став задерживаться, отправились восвояси.

Для нас это не стало чем-то удивительным.

И я ещё раз проговорил с Хомским, Шуйским и Пронским, о том, что через два дня выдвигаемся в сторону Нижнего Новгорода. После этого мои советники ушли заканчивать последние приготовления к отправке. Вернее, советники отправились, а я же пошёл на доклад к Марии Борисовне.

От слуг я узнал, что она находится в своих покоях. И сразу направился туда. У дверей рынды, уже привыкнув к тому, что в Кремле мне все двери открыты, пропустили меня без разговоров.

Мария Борисовна лежала на кровати и, когда я вошёл, лишь приподнялась на локтях.

В углу остановилась девка с кувшином. Я глянул на неё, и она, даже не дождавшись слова от княгини, шмыгнула за дверь, прикрыв её за собой. Я проводил её взглядом, подошёл к княгине.

— С тобой всё в порядке, Маш? — спросил я.

Она слабо улыбнулась.