Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 30 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Кирилл сложил руки на коленях.

— Ослабление всего антиосманского фронта в Албании. Скандербег держал на себе союз племён. Сейчас там пошли внутренние свары, кланы друг с другом грызутся, кто старший, кто за кем идёт. Османам это, понятное дело, на руку. Им сильно облегчилась работа.

— Но не настолько, чтобы у Венеции всё рухнуло? — тут же подалась вперёд Мария Борисовна.

Я скосил на неё взгляд. Мне показалось, что Мария Борисовна подсознательно склоняется в пользу Венеции. И логика в этом была. Венецианцы — христиане, пусть и латиняне, а османы — басурмане, и история со взятием Царьграда у всех на Руси ещё свежа. Но я-то хорошо помнил историю, и помнил сколько войн у Руси будет с Османской империей. И помнил, сколько войн было с Европой. Поэтому смотрел на ситуацию несколько под другим углом.

— Ну да… не настолько, — произнёс Кирилл. — Несмотря на смерть Скандербега, сопротивление продолжается. Силами его соратников. И Венеция их поддерживает: деньгами, людьми, оружием. Османам придется попотеть, чтобы дожать албанцев совсем.

— Значит, всё-таки давят? — уточнила княгиня.

— Давят, — нехотя кивнул Кирилл. — Осаждают ключевые крепости, которые держат венецианцы вместе с албанцами. Вроде бы они называются Круя, Шкодра и Дуррес.

— Это, я так понимаю, прибрежные крепости? — спросил я.

— Да, — ответил Кирилл, — их используют как опорные точки. Базы снабжения. Корабли подвозят, гарнизоны меняют. Без флота османам туда лезть тяжело, а флот у Венеции пока всё ещё силён.

Из слов ОЧЕНЬ осведомлённого митрополита я вычленил следующее. Венеция завязла в войне. Османы, видимо, это понимают, и потому тоже ищут способ ускорить дело. А ускорить, что у тех, что у других в наше время проще всего одним способом — артиллерией. Тем более, что именно благодаря использованию артиллерии османы взяли Константинополь. Они знали, что пробить стену быстрее, чем брать измором. И несмотря на трату пороха, экономилось время, люди и серебро.

— А что остальная Европа? — спросил я. — Папа римский что говорит?

Кирилл слегка улыбнулся.

— Лучше говорить «Апостольский престол», Дмитрий Григорьевич, — мягко поправил он. — Так принято в грамотных кругах. Но суть я уловил, не беспокойся.

— Благодарю за науку, — безэмоционально сказал я. И мысленно пнул себя. Восьмой год тут живу, а из языка нет-нет да и выскочит что-нибудь из прежней жизни.

— Так вот, — продолжил митрополит, — обе стороны пытаются укрепиться через союзы. Венеция ищет поддержки у других итальянских государств. У Венгрии тоже. Только особого толка нет. Ресурсы у всех ограничены, каждый сидит на своём сундуке и боится отщипнуть, — ответил Кирилл. При этом я обратил внимание, что на прямой вопрос он не ответил. Что могло говорить о двух вещах. Либо он не знает, либо не хочет оглашать правду.

Я немного помолчал, потом перевёл взгляд на Кирилла, потом на Марию Борисовну и, откинувшись на спинку стула, прищурившись спросил.

— Скажи мне, владыко, — произнёс я, — а давно тебе стало известно, что к нам собираются эти два посольства?

Мария Борисовна при моих словах медленно повернула голову к митрополиту.

— А с чего ты, Дмитрий Григорьевич, взял, что я был в курсе? — спокойно спросил митрополит.

Я хмыкнул.

— Слишком хорошо разбираешься в этом вопросе. И что-то мне подсказывает, что это не может быть простым совпадением. Ты знаешь названия крепостей, кто где осаждает, как идут дела по побережью. Знаешь отчего умер Скандербег. — Я сделал паузу, продолжил. — И прошу, не стоит говорить, что ты случайно обо всём узнал. Учитывая, что происходило последний месяц… в общем, у тебя не могло быть много времени разобраться в положении дел между Венецией и османами.