Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 91 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

* * *

Я поднялся к себе. Детская была рядом с моей спальней… и толкнул дверь на ширину ладони.

Внутри горела лампадка. Анфиса спала, свернувшись калачиком и выставив из-под одеяла пятку. Аня лежала рядом, раскинув руки… вся нараспашку. У окна сидела Нува.

Не спала. Ждала меня. Когда я вошёл, она молча кивнула.

Я прикрыл за собой дверь и остался у порога, чтобы не будить детей.

— Ты знала, что Алёна погибнет, — сказал я.

Нува, не отводя от меня взгляда, кивнула.

— Я ничего не могла сделать, Фаро (Великий дух), — так же тихо ответила она. — Смогла одно… договориться, чтобы не забрали Аню. И чтобы дальше твоих не трогали. Это всё.

— Ты знала, что её убьют стрелой? Знала день? Место? Каковы твои настоящие возможности, Нува?

Она медленно покачала головой.

— Я не приказываю духам. Никто не приказывает Лоа… как никто не приказывает реке. С ними можно только говорить. И то… если они захотят слушать.

— Тогда расскажи, как ты с ними говоришь.

— Через воду. — Она сложила руки на коленях. — Лоа… так мой народ зовёт тех, кто стоит между людьми и Великим Духом. Они не боги, Фаро. Они как старшие в роду… их можно просить, им можно дарить, с ними можно спорить. Кричать на них нельзя. Мой народ спрашивает их через воду. Но… — замялась она. — Лоа никогда не отвечают дважды одинаково. Спросишь про одно… покажут другое, и поймёшь ты это через год. Когда уже поздно. Я видела беду задолго, — продолжала Нува. — Вода показывала, что в твою семью идёт горе, и духи возьмут двоих.

— Почему двоих? — спросил я. — За что?

— За лёд, Фаро. — Она подняла на меня глаза. — Тогда, на реке, был суд. Твой отец вышел против хана… и духи уже решили, чем этот суд кончится. А ты встал поперёк. Метнул копьё… и забрал у них то, что они считали своим. Духи не злые, Фаро. Они как вода… возьмёшь у реки, и река возьмёт своё в другом месте. Отвести это было нельзя. Никому. Я могла только торговаться. — Она тяжело вздохнула. — Не знаю, как, но ты меняешь привычный ход вещей. Хан на льду мог вернуть этот ход обратно…

Как бы странно не звучали слова Нувы, но я своим попаданием в этом время изменил историю. Немного подумав, я спросил.

— Кукла?

— Кукла, — поняв о чём я, произнесла Нува. — Ты тогда рассердился на меня… а это мать… Алёна стояла между духами и дочерью. Так уж сложилось, но мёртвая мать сильнее живой, Фаро. У мёртвой руки длиннее. — Она посмотрела на кровать. — Аня жива. Это всё, что я сумела выторговать. Это… и ещё одно. К тебе больше не придут, ты свободен в выборе судьбы.

— Почему ты не сказала мне тогда всё как есть? — спросил я.

— Потому что ты… это ты, — просто ответила она. — Ты бы встал поперёк судьбы. Снова. Ты иначе не умеешь… я видела твой дух, он как столб огня, его видно из другого мира. И тогда расплата была бы страшнее… и пришла бы опять за теми, кто рядом с тобой, а тебя бы оставила смотреть.

Я прошёл к кроватям. Поправил девочкам одеяло и вернулся к двери, обернулся.

— Ты можешь спросить у духов… кто стоит за гибелью Алёны?

Нува серьёзно посмотрела на меня.

— Я спрашивала, Фаро, — она покачала головой. — Они не ответили. Один раз вода показала дорогу… длинную, в снегу. И всё. Лоа сказали, что ты сам должен пройти этот путь.

— Значит, пройду, — сказал я и вышел за дверь.