Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 82 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Всё, хорош, — я опустил саблю. — На сегодня достаточно.

— Блин, вся вспотела, — Ива оттянула ворот рубахи и поморщилась.

— За тем лесом пруд есть, — я кивнул на кромку деревьев и повёл рукой в сторону стана. — А вон в том шатре служанка Великой княгини живёт. Сходи к ней и попроси, чтобы покараулила, пока купаешься.

Ива просияла и умчалась в шатёр за чистой одеждой. Уже на бегу, обернувшись, крикнула на всю поляну.

— Ты самый лучший!

— Тише ты, — проворчал я ей вслед, но она уже не слышала.

Я постоял, подумал… и решил, что тоже не прочь искупаться. Осень не осень, а после вчерашнего дня и минувшей ночи окунуться стоило. Хотя бы для того, чтобы голова встала на место.

Лагерь тем временем просыпался. Слуги тащили воду, у коновязей фыркали кони, над кострами потянулись первые дымки. У ближнего костра я нашёл Воислава.

— Как ночь прошла?

— Спокойно, Дмитрий. Дозоры чужих не видали, в стане тихо было, — он кивнул на котелок. — Взвар как раз поспел. Будешь?

— Наливай.

Он разлил травяной взвар по кружкам. Пили молча, глядя, как стан оживает.

Едва я отставил кружку, из-за леса вернулась Ива. Следом шла Дуня, служанка княгини.

— Вода просто ледяная! — сообщила сестра таким тоном, будто хвасталась.

— Вот и проверим, — ответил я и пошёл к пруду.

Пруд лежал за перелеском. Я разделся, выдохнул и вошёл с ходу, не давая себе времени передумать. Вода ожгла так, что перехватило дыхание. Три взмаха туда, три обратно, и на берег. Растёрся насухо, оделся, и дышать сразу стало легче.

Когда я вернулся, Мария Борисовна уже сидела за столом под навесом. По правую руку от неё устроился Олелькович, по левую Шуйский, а слуги проворно расставляли перед ними миски и блюда.

— Доброго утра, Великая княгиня, — я поклонился. — Князья.

— И тебе, Дмитрий Григорьевич, — отозвалась она спокойным голосом.

А вот взгляд ровным не был. Она неспешно окинула меня с головы до ног и в уголках губ дрогнуло что-то очень довольное. Знаете, эдакий взгляд победительницы? Вот у неё был именно такой. По крайней мере, именно так я его для себя расшифровал. И, зная Машу, вряд ли ошибся.

Завтракали неторопливо. Каша с маслом, вчерашние пироги, копчёная рыба. Шуйский вслух прикидывал, сколько гостей соберётся к полудню и хватит ли столов. Олелькович расспрашивал про здешние угодья. Я ел и кивал в нужных местах.

К концу завтрака подъехал Богдан.

— Загонщики на местах, Дмитрий Григорьевич. Ждут сигнала.

— Добро. Составы вчерашние, никого не переставляем.

Разъехались по крыльям. В этот раз путь вышел дальним, гнать зверя решили с других угодий, и до места мы добирались почти полтора часа. Я снова расставил всех сам. Иван с Ильдаром впереди, на выстрел, Ратмир справа, Богдан у моего плеча, дружинники позади дугой.

Пропела труба, и лес вдалеке ожил. Трещотки, крик, собачий лай. Мы ждали.

И дождались.

Вскоре послышался треск, будто через чащу ломился обоз. Я вгляделся в заросли и увидел, как качаются вершины молодых берёзок, а под ними прёт бурая туша.

Огромный лось, горбоносый, с лопатами рогов.

— Товьсь! — скомандовал я. — Все разом! Ждём, когда выскочит на чистое пол!

Тут уже было не до охотничьих церемоний с первой стрелой для князя. Такая туша, раздразнённая гоном, опаснее секача. Луки поднялись по всей линии. Богдан вскинул арбалет, лук он при всём желании не удержал бы. С тремя уцелевшими пальцами на правой руке тетиву не потянешь.