Книга Рассвет русского царства. Книга 14, страница 99 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Митрий вскинул голову.

— Воевода, я…

— Сиди и слушай. Драться ты умеешь, это мы с тобой нынче выяснили. А дальше что? Вот представь себе, что завтра она тебе скажет «да». Куда ты её поведёшь и в какой дом введёшь? Двора у тебя своего нету, имени за тобой нету, вся твоя казна, это моё жалованье да сабля на боку. А она дочь боярского рода Строгановых и сестра московского воеводы. За ней стоит целый род, за ней идёт приданое, о котором свахи шепчутся уже нынче, от Нижнего до Твери. В укор я тебе этого не ставлю, я сам начинал в холщовой рубахе и лаптях. Хочу только, чтобы ты глядел на всю доску целиком, до самого дальнего края. Одной клетки под ногами тебе тут не хватит.

Он молчал и смотрел мне в переносицу, глаз не отводя.

— И последнее, раз уж пошёл такой разговор. Глаза-то разуй, Митрий. Ильдар при ней не один такой ходит, есть ещё один, и он нынче гостит в этом доме. Князь на неё глядит влюблёнными глазами, весь двор это давно приметил, кроме тебя одного. Подумай на досуге, стоит ли игра свеч. Крепко подумай. Времени у тебя тут до вечера много.

Я ждал, что он опустит голову, но не тут-то было. Смотрел прямо, и в глазах его я прочёл ответ раньше, чем он решил бы его сказать. Упрямый.

Ну и хорошо, что упрямый. Ответа вслух мне и не требовалось.

Уходя, дверь я оставил открытой. Настежь. Пусть весь двор видит: сидит человек по своей воле, а не под замком. В таких мелочах половина здешней жизни, и читают их тут лучше, чем грамоту.

Богдан стоял у коновязи в десяти шагах, делал вид, что проверяет подпругу. Я сделал ему знак головой, и он пристроился рядом. Пошли вдоль тына, не торопясь.

— Может, отослать? — спросил он вполголоса, когда казарма осталась за спиной.

— Кого? — спросил я.

Вопрос был не праздный. Кандидатов имелось двое, и я с интересом ждал, кого назовёт Богдан. Иву… и утихнет само, парни без неё перебесятся за месяц. Митрий… и Иван с Ильдаром останутся при своём, а лучший, на мой взгляд, из троих поедет считать ворон в Курмыш.

Богдан задумался, и я ответил прежде, чем он произнесёт имя.

— Никого отсылать не будем, — сказал я. — Иван, хоть и князь, а ребёнок. Тринадцати лет. И если он сейчас не научится думать головой, а не тем местом, которое у него ноет при виде красивой девки… то потом будет только хуже. Пусть учится здесь, у меня, пока цена ошибки разбитый нос друга. Уж поверь мне… дешевле школы не бывает.

— Мудрёно, — сказал Богдан.

— Зато дёшево.

Дальнейший путь к дому шли молча. И я думал про Митрия.

Выходило у меня, если по-честному, что не такой уж он и плохой вариант для Ивы. Совсем даже не плохой. Безродный? Эка беда. Уж что-что, а дворянский титул я для него добыть сумею. Выслуга у парня такая, что иному сыну боярскому на три жизни хватит. Подворье держал, детей моих сберёг, рыцаря свалил. Ну а насчёт рода… род — дело наживное. Приплетём к какой-нибудь дальней знатной ветви, захудалой и вымершей, бумаги выправим честь по чести. Благо Варлаам нынче митрополит, а как делаются такие чудеса, мы с ним оба знаем. Я живое тому доказательство, ведь, если кто забыл, меня самого когда-то вот так же «нашли» в Строгановых, и ничего — живу, и главное род живёт…

И вообще, усмехнулся я своим мыслям, трое парней петушатся, меряются… один родом, другой троном, третий кулаками… и ни один ещё не понял простой вещи — решение в этой истории будет принимать один-единственный человек.