Книга Рассвет русского царства. Книга 14, страница 87 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Под самое утро она лежала у меня на плече, лёгкая и очень довольная собой.

— Ты меня уморить решила, — сказал я в потолок.

— Что ты. Разве я посмею, — но по голосу было слышно, что на это и был расчёт.

— Спи, — велела она. — Тебе завтра княгиню встречать. Сил-то хватит… радоваться?

В голосе её так и сквозило ехидство. Вот тут до меня и дошло, к чему была вся эта ночь. И «устал, это хорошо», и всё остальное. Хитра кузнецова дочь. Решила меня оставить без сил, чтобы княгине «сладости» меньше досталось.

— «Эх, женщины… и имя вам коварство!»

После бурной ночи всё равно вышел на разминку во двор.

И там было уже оживленно. У ворот сменилась стража, из бани тянуло первым дымом, Богдан вполголоса распекал конюха…

Тело после ночи слушалось так себе, и первую сотню взмахов сабля ходила лениво. Потом разошёлся. Вылил на себя ведро колодезной воды и взялся за вторую сотню.

Когда закончил, столкнулся в коридоре с Оленой. Она шла через двор из моей половины дома в свою и несла в охапке свои вещи: рубахи, гребень, зеркальце в оловянной оправе, ленты, что-то ещё мелкое сверху. Всё, что за эти месяцы прижилось в моей спальне и лежало там по праву. Шла она спокойно, не прячась и не спеша, дошла до своей двери и скрылась за ней. Через минуту прошла ещё раз, с подушкой.

Со мной она так и не заговорила…

— «Где логика⁈» — подумал про себя я. Ночью было всё нормально, а утром уже обидеться успела.

Не став забивать себе этим голову, я прошёл в спальню, в которой стало довольно просторно.

Переодевшись, я спустился вниз. Во дворе уже стоял Богдан и держал поводья Барса.

— Всё готово, Дмитрий.

Я кивнул и посмотрел на Иву, которая уже сидела в седле. Она надела новый кафтан, косу спрятала под шапку, лук в чехле прикреплён к седлу. Выехали вшестером и встали у поворота, где александрийская дорога сходит с московского шляха, вёрст за пять от стен.

Гостей мы увидели по пыли. Впереди на аргамаке шёл Иван, за ним десятка два дружинников, возок с поклажей и сама княгиня… верхом, в простом дорожном летнике.

— Княже, — поклонился я.

— Дмитрий Григорьевич! — слегка наклонил голову Иван. — Благодарствую, что сам пришёл встретить.

Так и хотелось ответить, а как же иначе, вслух же сказал:

— Мне было не в тягость, а для дома моего встречать столь высоких гостей великая честь.

— Здравствуй, Дмитрий Григорьевич, — Мария Борисовна подъехала шагом и оглядела мою свиту. Поздоровалась с Ивой, к которой, к слову, уже развернул своего аргамака Иван. И к ним тут же присоединился Ильдар.

Дальше эти трое поехали своим отрядом, и голоса их слились в один.

На пригорке, откуда моё селение хорошо было видно, Мария Борисовна придержала коня. Вал с каменной стены, дубовые прясла, две башни в камне, а за стеной, вдали, много дыма и труб.

— Погоди-ка… — она натянула повод и обернулась ко мне. — Это всё твоё? Ты это за два года поставил?

— За полтора.

— Башни каменные?

— Две каменные, остальные пока в дереве. Камень свой, у реки ломаем.

Дальше пошла мощёная дорога, и копыта застучали по камню, для её слуха непривычно звонко.

— До самых ворот так? — спросила она. Зимой, когда меня ранили и она приезжала меня проведать, половины построек ещё не было возведено. Включая дорогу. И по лету для неё открылся совсем новый вид.