Книга Рассвет русского царства. Книга 14, страница 84 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Менгли-Гирей остался один. Братья Хасана ушли из его земель со всеми людьми. Как ты уже понял, им теперь не до Литвы, у них своя война. А Казимир этим пользуется. Литва собирает войско на юге, у Днепра, и, судя по всему, хочет дать хану одно большое сражение.

— Когда?

— К концу лета, раньше не соберутся. Паны съезжаются медленно, каждый со своей хоругвью и своим норовом. Но соберутся. За Канев им есть что предъявить хану.

— Дай Бог им обоим удачи, — сказал я.

Глав не улыбнулся.

— Есть ещё одно. Купцы врут разное, и я не берусь утверждать… но двое, порознь друг от друга, сказывали, что к литовскому войску пришёл немецкий отряд. Латники, все конно, при своём знамени, и держатся особняком. Один купец божился, что видел во главе барона…

Я нахмурился, спросил.

— А второй?

— А второй божился, что барон всю весну сидел в своих землях и никуда не выезжал, потому как жена его на сносях. Слухи расходятся, Дмитрий. Я послал людей, к осени буду знать точно.

Я поставил кружку. Если барон при литовском войске, то он разобьёт Менгли-Гирея чужими саблями, славу приберёт себе, а у Казимира сделается первым другом. Такой человек у литовского трона был мне не нужен совсем. А если сидит дома и качает люльку… блин, в это верилось ещё меньше.

— К осени, — сказал я. — Ладно. Что творится за морем?

— Ганза с Англией воюет в открытую. Пошлины подняли на всё подряд, английское сукно не пускают вовсе, каперы берут корабли и с той, и с другой стороны, никто никого не щадит.

— Это пока не наши проблемы, — сказал я. — А в самой Англии что?

— В Англии король Эдуард врагов добил. Тюдоры… род такой, последние, кто против него стоял. Взял их разом, всех, кого война не прибрала раньше. Их и Ланкастеров… мужей казнил, кого постарше из отроков силой постриг в монахи. В живых оставил детей моложе тринадцати лет да одну девицу из этого рода, Кэтрин Тюдор, годов ей двадцать. Её к плахе не повёл, а повёл под венец. Теперь она английская королева.

— Ловко, — сказал я. — Одной свадьбой закрепил за собой престол, и кто теперь против Эдуарда встанет, тот против своей же королевы пойдёт.

— Купцы сказывали, невеста на венчании очень громко рыдала и несколько раз падала в обморок, — Глав пожал плечами. — Хотя оно и понятно. У неё этот жених полсемьи в землю положил, а вторую половину постриг.

— Наши пушки у Эдуарда живы? Те, что через море ушли.

— Живы и в чести. Капер тот, Тревельян, не соврал. При Тьюксбери они своё слово сказали, и король их бережёт пуще казны. Мастеров к ним не подпускает даже своих.

Фамилия меж тем царапнула мне память. Тюдоры… в той истории, которую я когда-то учил, эта фамилия должна была всплыть позже и совсем иначе. Впрочем, здешняя история с моей разошлась давно, и виноватым в этом был определённо я.

(От авторов: в реальной истории Тюдоров никто не вырезал. После битвы при Тьюксбери в 1471 году Джаспер Тюдор с четырнадцатилетним племянником Генрихом, будущим королём Генрихом VII, бежали через Ла-Манш и осели в Бретани, под защитой герцога Франциска II, где просидели добрый десяток лет. Истребление рода и королевский брак с пленницей целиком на совести этого мира.)

— Теперь север, — Глав перевернул лист. — В Ливонии смута. Орденские рыцари свергли своего ландмейстера, Вольтхаузена. Свергли, посадили в заточение, а на его место сел некий Борх, из своих же. Люди старого разбежались и ищут помощи, где могут. Брат его, Эрнст, стучится во все двери подряд. И одна дверь ему открылась… в Швеции. Род Тоттов, тот, что Финляндию держит, объявил Ордену условие (ультиматум): не выпустите старого ландмейстера, будет война.