Книга Рассвет русского царства. Книга 14, страница 48 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я перевёл про себя её слова на язык, которым привык думать. Воды чистые, предлежание головное, схватки регулярные, роженица не измотана. Пока всё шло, как по учебнику.

— Что нужно? — спросил я.

— Пока ничего, — ответила Инна.

— Подготовь Ксению, я переоденусь, — но, прежде чем продолжить, посмотрел на Алексея. — Ты не против, если я сам гляну?

— Господи, Дима, я же только рад буду.

Я кивнул, посмотрел на Инну.

— Переоденусь и к вам загляну.

— Хорошо, я предупрежу Ксению, — сказала Инна, после чего развернулась в сторону коридора, ведущего на лестницу.

Переоделся я быстро. Чистая рубаха, руки по локоть вымыл горячей водой с мылом, после протёр хлебным вином. Порядок этот у меня давно в крови. Наверх поднялся следом за Инной.

Дверь на бабью половину она отворила сама и шепнула, что Ксения предупреждена.

В горнице было натоплено и светло, свечей не пожалели. Две повитухи, созванные со стороны, поклонились мне и отошли к стене. Ксения полусидела на постели среди подушек, в чистой рубахе, косы убраны под платок. Лицо мокрое от испарины.

— Прости, Дмитрий Григорьевич, что в таком виде, — начала она и не договорила. Схватка. Ксения часто задышала, по правильному.

Я выждал, пока отпустит.

— Это ты меня прости, в такой час пустила, — сказал я. — Алексей просил, чтобы я сам глянул. Дозволишь?

— Гляди… — выдохнула она. Этот момент был оговорен сразу, когда только стало известно, что Ксения беременна. И у неё было время подготовиться к этому морально. А то, что я лучший лекарь в княжестве, знали очень многие.

Дальше я работал молча.

Живот мягко пощупал поверх рубахи. Дитя лежало головкой вниз, головка стояла уже низко. Дождался схватки, почуял ладонью, как каменеет живот и как отпускает. Пульс на запястье ровный, чуть частит, для родов дело обычное. Потом приложил к животу слуховую трубку, точёную из груши, моей же выдумки вещь. Сердце дитя стучало часто и ровно.

— Всё идёт ладом, — сказал я Ксении. — Дитя лежит правильно, сердечко у него стучит хорошо. Ты в силах. Слушай Инну, дыши, как она велит, и силы попусту не трать. К утру будешь с дитём.

— Раньше срока ведь, — тихо сказала она. — Не страшно это?

— Две седмицы не срок, — ответил я. — Дитя крупное, доношенное. Видимо, ему просто не терпится глянуть на отца.

Она улыбнулась и тут же снова задышала на схватке.

— Как там Алексей? — спросила она, отдышавшись. — Извёлся, поди?

— Молится, — сказал я. — Первый раз вижу, чтобы так усердно.

— Скажи ему… — Ксения слабо улыбнулась. — Скажи, что я его не подведу.

— Сама скажешь.

У двери я задержал Инну.

— Потуг дождётесь без меня. Понадоблюсь, шли повитуху, я внизу.

— Разумеется, Дмитрий Григорьевич, — кивнула она. — Ступай. Тут теперь бабье царство.

Вниз я спускался спокойным. Насколько это возможно, когда внизу мечется будущий отец.

Алексей вскочил мне навстречу, едва я ступил с лестницы.

— Ну⁈

— Всё идёт, как надо, — сказал я. — Сам смотрел. Дитя лежит правильно, Ксения в силах, Инна при ней неотлучно. Осталось ждать. Сядь и дыши. Ты сейчас бледнее роженицы, — усмехнулся я.

Сел он всего минуты на полторы, потом заходил из стороны в сторону.

Врать не стану, ожидание вышло долгим. Часа три, если не больше.

Алексей за это время протоптал в горнице тропу. От печи к окну и обратно. Налитый кубок с вином так и стоял нетронутым. Пару раз он принимался расспрашивать меня про роды, какие я принимал. Я отвечал скупо, без страшных подробностей.