Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 74 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я немного помолчал. Получалось, пока я думал, как подступиться к этому разговору, и ждал «подходящего момента», сёстры сели вдвоём и решили дело самостоятельно.

— И что она попросила взамен? — спросил я.

— Ничего такого… — Мария повела плечом. — Останется жить со мной, в Москве. А потом, как сложится. Судя по всему, в Тверь она возвращаться не хочет. Понимает, что без брата ей там будет очень тяжело. Тверские бояре её за княгиню держать не станут. И ещё она попросила поставить управляющего над всеми мастерскими, что принадлежат её роду. Сукно, кожи, кузни, солодовни в Твери — они за Анной, и она хочет, чтобы с них шёл доход ей, а не в казну. Так что без денег она не останется, — Мария усмехнулась. — Разумеется, я согласилась. Анна не может иметь детей, и она укажет в духовой грамоте, что после своей смерти, всё её имущество будет разделено между Еленой и Анастасией.

— Это очень выгодное предложение, — согласился я. — А наместника в Тверь уже думала кого?

— Думала, — ответила она. — Князя Ивана Васильевича Оболенского. Того, что Стригой зовут. Ты его в Думе видел, только вряд ли приметил. Род старый, Рюриковичи, тверские его примут, как своего по крови. А служил он всегда Москве, и отец его служил. Не вор и не пьяница, в Думе рта лишний раз не раскрывает. Мне такой в Твери и нужен.

Оболенский.

Фамилию эту я знал ещё оттуда, из другой жизни, из книг… князья Оболенские. Если мне память не изменяет, их род будет существовать до 1917 года, а что было с ними дальше я не знаю.

(От авторов. Князь Иван Васильевич Стрига-Оболенский — лицо историческое. Воевода Василия Тёмного и Ивана III, был наместником в Пскове, участник казанских походов и покорения Новгорода. В реальной истории он умер в 1478 году в Новгороде, где стоял наместником.)

— Хороший выбор, — сказал я.

— Знаю, — ответила Мария и снова меня поцеловала. В этот момент раздался стук в дверь и, прежде чем ответить, Мария тяжело вздохнула, вернулась к себе на место. — Войдите.

Дверь открылась и в проходе показалась Улита.

Я посмотрел на девушку, о которой до сих пор только слышал.

Улита стояла в дверях, сложив руки поверх передника, и глаз не поднимала. И первое, что я отметил — она была похожа на Иву. Только стройнее, и взгляд мягче.

Я оглядел её с ног до головы, перевёл взгляд на Марию и покачал головой.

— Не думаешь, — сказал я, будто Улиты в комнате не было, — что, приставив её к Ивану, ты рискуешь его ещё сильнее привязать к Иве? Он же в ней Иву и видит…

— Видит, — легко согласилась Мария. — Но понимаешь, Дима, мальчику тринадцать, и он не Иву хочет. Он просто хочет женщину. А Ива просто первая, кто попался ему на глаза… вот он и решил, что хочет именно её. Дай ему другую, похожую, но ласковую, и через месяц он забудет о ней. И дай Бог, Ива останется ему просто другом.

Я выслушал и спорить не стал. Маша мать, ей виднее, а то, что у меня другое видение, это мои проблемы. Она воспитывает своих детей, как хочет, как и я делаю это со своими. Касательно воспитания моих дочерей, я никому не даю указывать, как их растить, и лезть в чужую детскую с советами тоже не собирался.

Марии наверняка надо было поговорить с Улитой об Иване, без меня. И решив, что мне здесь делать больше нечего, я начал подниматься.