Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 73 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— То есть, — сказала она, — вместо того, чтобы всё это за нас делал сам Хасан… ты хочешь сделать за него всю грязную работу?

— А какие у нас варианты?

— Подождать.

— Можем подождать и отложить на год. Но кто знает… — я откинулся на спинку лавки. — Мехмед не дурак. Он послал ко мне бека с предложением делить степь, и бек привезёт ему мой ответ. Уклончивый и вежливый, но всё-таки ответ. Султан поймёт, что такого соседства мы не хотим. И что он сделает? Попробует использовать Орду против нас, пока она не наша. Поддержит золотом Муртазу… или Шейх-Ахмеда, кто из них окажется сговорчивее. Даст им пушки, которые купил у меня же. И тогда мы получим Орду, которая снова сильна, и за спиной у неё Стамбул. Нет, Маш. Ждать нельзя. Пока они делят Крым, надо брать Волгу. И когда Мехмед возьмёт Кафу, мы… — я сделал паузу. — Тогда мы нападём на уставших от войны османов и крымских татар.

Мы немного помолчали. Со двора доносился стук: плотники разбирали помост от похорон и ставили другой — для казни.

— Тогда нам нельзя откладывать надолго заседание Боярской думы, — сказала Мария. — Надо изложить там наши планы по присоединению земель Большой Орды и…

— Не торопись, Маш, — перебил я. — У нас время есть. Сначала надо понять, какими силами располагает Хасан, и уже от этого будем отталкиваться. Полки, обозы, порох, сани… всё считать от того, что скажет Некрас.

— А зачем?

— В смысле?

— Зачем им знать про Хасана? — она пожала плечами. — Мы идём завоёвывать Большую Орду. А про Хасана ей знать не обязательно. Хасан… это твоё дело и моё. Пусть думают, что мы идём просто бить татар. Они это любят.

Я слушал и, честно говоря, любовался. Она сказала вещи, видя их под правильным углом. Я же просто перемудрил, и зачем-то начал всё усложнять.

— Ты права, — произнёс я, при этом решил немного оправдать себя в её глазах. — Просто я хотел отсрочить созыв Думы. Дать слухам о нас улечься.

Мария поднялась из-за стола, обошла его и остановилась передо мной.

— Да кому ты рассказываешь? — лукаво улыбнулась она.

— Ладно, поймала меня с поличным, — ответил я.

Мы немного помолчали, как вдруг она сменила тему.

— Ты уже строишь планы на Тверь. Ведь так?

— Нуууу… — тянуть было бессмысленно. Этот вопрос был в повестке дня с той секунды, как Михаил Борисович был убит, и я ждал только подходящего момента, чтобы его поднять. Похоже, момент выбрала Великая княгиня, решив, что готова обсуждать этот вопрос.

— Ясно, — сказала Мария и села мне на колени.

Просто взяла и села, как садилась дома в Александрийске, и обняла за шею, посмотрела мне в глаза и поцеловала. Когда наши губы разъединились, она посмотрела мне в глаза, договорила.

— Как же я рада, что теперь мне скрываться не надо. Как гора с плеч.

Я покосился на неё. Гора с плеч… три дня назад эта гора называлась «срам» и «блудница», и по Москве про неё пели песни. Но Мария говорила искренне… и ещё она меня забалтывала. Так забалтывают, когда впереди разговор, к которому надо подвести.

— Говори уже, — сказал я.

— Я уже говорила с Анной, — произнесла она, не слезая с колен. — Она согласна.

— На что?

— Как последняя в роду тверских князей… от престола отступиться. Тверское княжение, города, волости, всё, что было за Михаилом, признать за за Великим князем Московским, как выморочное. И на том крест целовать. При митрополите и при Думе, чтобы ни один тверской боярин не сказал потом, что княгиню принудили. Выморочная вотчина отходит Великому князю, так испокон веку заведено. Только прежде никто не отдавал так… целое княжение.