Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 45 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

А когда рассвело, со двора донёсся крик.

Алексей вышел на крыльцо и увидел картину, от которой у него сами собой полезли вверх брови. У Успенского собора стояли митрополит Варлаам и Строганов, вокруг курмышские дружинники, а из храма, заломив руки за спины, выводили пятерых долгополых.

Алексей стянул шапку и почесал затылок.

— «Да, уж… ночка удалась!»

* * *

За несколько часов до того, как Шуйский наблюдал за «конвоем».

Ко мне пришли Мария с Анной.

Анну было не узнать. От давешней фурии с ножом не осталось ничего, сидела на лавке, став словно маленькой. Лишившись последнего защитника, она сидела с потухшими глазами, и куталась в платок. Эта ночь была тёплой, но даже так её пробивал озноб, поэтому я велел заварить ей взвар на успокаивающих травах, и она пила его мелкими глотками, держа кружку обеими руками, смотрела в стену.

Чуть позже я рассказала им про кафтан, при этом тут же сказал, что он мне мал и его подбросили, когда мы были в малой тронной палате.

Анна слушала молча. Потом подняла на меня глаза.

— Кафтан этот… правда чужой?

— Хочешь, принесу и примерю. В плечах не сойдётся.

Она слабо усмехнулась, первый раз за ночь. Помолчала. Потом сказала тихо.

— Я тебя ночью зарезать хотела.

— Помню. Рука у тебя, к слову, поставлена неплохо… для княгини, — соврал я, но меня быстро раскусили.

— Не шути, — она сжала кружку. — Я ведь верила… всей душой верила, что это ты. Всё же сходилось, Дмитрий Григорьевич. Драка ваша, надпись эта… — она тяжело вздохнула. — А теперь вот сижу и не знаю, чему верить.

— Мне смерть твоего брата не надобна ни с какого боку…

— Если не ты… то кто? — подняла она взгляд.

Мария цокнула, но я сделал жест головой, чтобы пока не вмешивалась.

— Это правильный вопрос, — сказал я. — И я приложу все усилия, чтобы узнать кто хотел нас стравить.

Мария села рядом с сестрой и взяла её за руку. Просто держала, молча, и было в этом больше, чем во всех словах, которые я мог придумать.

За окнами, на великокняжеском дворе, у Благовещенского собора, часы отбили шесть. И буквально на шестом ударе дверь отворилась, и вошёл митрополит.

По лицу Варлаама я сразу понял, что ночь у владыки выдалась не сильно лучше моей. Он благословил женщин, сел… и рассказал, что произошло у него в соборе.

Мария слушала с каменным лицом.

— И церковь туда же… — выдохнула она.

— Не церковь, дочь моя, — спокойно поправил Варлаам. — Пять честолюбцев, которым в головы посеяли чужие мысли. Церковь… это нынче я. И потому прошу, вели пропустить в Кремль моих людей. Владыку Сарского, симоновского архимандрита со служками. Возьмут этих пятерых тихо, без шума, и уведут туда, где с ними обстоятельно потолкуют. А после я узнаю, кто им головы вскружил.

— Пускать в Кремль ещё людей не стоит, владыко, — сказал я. — Хоть твоих, хоть чьих. — Я поднялся. — Сам помогу. Моими людьми возьмём, твоим отдадим за воротами.

Варлаам поглядел на меня, подумал… и кивнул. Ведь всё одно получалось, суд над людьми церкви остаётся за ним.

Я встал и обернулся к Марии. Секунду думал, стоит ли покидать её сейчас.

— Иди, — произнесла она. — Только будь аккуратнее, а с нами останется Ратмир.

Ратмир, стоявший у дверей, молча наклонил голову.

В казарме я поднял двадцать дружинников, тех, что ходили со мной вызволять мастеров. Они должны были отдыхать, но их помощь мне нужна была как никогда. Объяснил им задачу в три фразы: берём пятерых, живыми, без увечий сверх нужды и сдаём владыке.