Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 37 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Хотя возможно и другое. Убийца был не один и его скрутили толпой.

Я осмотрел раны, обе. Та, что под сердцем, была узкая, с чистыми краями. Одним ударом и наверняка. Горло резали уже потом, для верности, когда князь оседал или уже осел. Разрез глубокий, почти до хребта.

Я прикинул по ранам, как оно всё вышло. Горло резали слева направо, разрез шёл от левого уха вниз, к правой ключице, а из этого следовало, что убийца стоял у князя за спиной, закинул руку ему через плечо да рванул лезвие к себе.

Оружия при теле не было. Я приподнял край, поглядел под спиной — нет. Убийца унёс клинок с собой. Клинок мог бы много чего рассказать.

Я проверил карманы, за пазухой, у пояса. Почти полный кошель на месте. Перстни на пальцах, все до одного, с камнями. Стало быть, не грабёж… хотя это и так было очевидно.

После осмотра я поднялся с колен, оглядел палату. Клинка не было, но я, на всякий случай, прошёлся по палате. Заглянул за кресла, под возвышение, в тёмные углы, куда факельный свет не доставал.

И нашёл.

У самого трона недобро блеснуло железо.

Я нагнулся, поднял нож, повернул к огню и, разглядев как следует, сплюнул себе под ноги.

— Он? — спросила Маша, шагнув ближе. — Этим резали?

Я кивнул. Клинок был в крови по самую рукоять и в этом деле ошибки быть не могло.

Митрополит смотрел на меня. Он заметил на моём лице крайнее недовольство.

— Что тебя так осерчало, Дмитрий Григорьевич? — спросил он. — На тебе лица нет.

Я повертел нож в пальцах, поднёс к самым глазам. Рукоять с обмоткой была мне знакома до последнего витка ремешка, а на черенке чернела зарубка, которую я когда-то сам нанёс шилом, чтоб не путать своё с чужим на общем верстаке. И сталь я признал в единый миг по волнистому её узору, по глухому отливу, каких больше ни у кого в округе не водилось. Это был мой нож, сделанный из дамасской стали. Одна из первых моих работ, и во всех походах он был при мне.

— Это мой нож, владыко, — сказал я.

Нож я обтёр от крови о край сукна и сунул себе за пояс. После чего подошёл к Марии.

— Надо срочно закрыть все ворота в Кремль. Все до единого. А после начать обыски… всех помещений, подклетей, конюшен.

— Что ты хочешь искать, Дмитрий? — спросил Варлаам.

— Когда убивали Михаила, убийца… или убийцы… должны были измазаться кровью. С разрезанным горлом кровь хлещет во все стороны. Надо искать одежду… — я задумался, формулируя мысль. — И всю стражу, что стояла нынче на карауле, надо допросить. Кто входил, кто выходил, что слуги приносили. Надо понять, как убийцы вообще оказались здесь, в этой палате, с Михаилом. — И, ещё немного подумав, добавил. — И у покоев, где Михаил отдыхал, выставить людей. Может, осмотрев его комнату мы сможем понять, с кем он встречался перед смертью.

— Если ты сейчас сам займёшься сыском, народ не поймёт, — вмешался Варлаам.

— Митрополит дело говорит, — согласилась Мария. И, немного подумав, сказала, что вызовет Шуйского и Холмского.

Я не стал спорить. Прав был владыка, потому как главный подозреваемый, ведущий сыск, это даже не смешно.

Мария посмотрела на тело брата, и плечи у неё опустились. Повернулась к Варлааму, и со слезами на глазах попросила.

— Владыко… позаботься о моём брате.

— Разумеется… — тихо ответил Варлаам.

Первой из палаты вышла Мария, за ней Варлаам, потом я.