Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 106 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

(Саксаул — это род небольших деревьев и кустарников, которые растут в пустынях и полупустынях (преимущественно в Средней Азии, Казахстане, на юге России). )

Хорошие земли у Сеид-Махмуда были — выше по Волге, по Ахтубе, на старых ордынских кочевьях. Но там сидели его собственные беки, и делиться с казанскими пришлыми никто не собирался. Пришлым дали то, что не жалко.

Первый год пала треть скота.

Второй год половина от того, что осталось. Кибитки начали уходить. До Казани было далеко и страшно, зато рядом сидели астраханские беки, у которых трава была зелёная. К ним и уходили. Тимербек не держал… он всё понимал.

К третьему году у него осталось двести кибиток. У Айдара сто двадцать.

Сеид-Махмуд об этом знал и ничего не делал. Зачем? Пришлые сами разбегаются по его улусам, оседают, женятся на его девках, и через десять лет никакого казанского кочевья не будет, будет астраханское. Умный был хан. Зла он никому не желал, он просто думал о своих больше, чем о пришлых.

А потом пошли слухи.

Первым принёс их купец, что шёл с Волги с рыбой. Русские собирают большое войско на Сарай. Потом второй, потом гонец от астраханского бека, потом уже все знали. Строганов ведёт на Орду тридцать тысяч…

Строганов.

Тимербек это имя знал давно. Да, что уж говорить, все казанцы его знали. Проклятый Тимер-шайтан…

(в переводе: Тимер — железный, Шайтан — дьявол, бес. Железный дьявол).

Так его звали в кочевьях — за пушки и за ту сталь, из которой были кованы кирасы его людей.

Айдар пришёл к Тимербеку в юрту в тот же вечер, как слухи дошли до него.

— Он идёт по Волге, — сказал Айдар. — Мимо Казани. Туда и назад.

— Думаешь, он возьмёт Сарай? — спросил Тимербек.

Айдар задумался.

— Он взял Казань, а Муртаза и Шейх-Ахмед залили Большую орду собственной кровью. — Он сделал паузу. — Думаю, что Строганов возьмёт Сарай.

— Допустим, — произнёс Тимербек. — И что ты хочешь?

— Его голову, — сказал Айдар.

Долго споря, они за ночь сговорились действовать вместе, как и всегда. Как завещали их прадеды, деды и отцы. Два рода были союзниками не на словах, а на деле.

Однако плана ещё не было. Сговорились о главном: если Строганова можно достать, они его достанут, и ради этого можно бросить остатки кочевья на солончаке. Кибитки и так разбегались.

Людей в Казань послали в первую неделю. Пятерых, по одному, разными дорогами. Воинов среди них не было. Выбирали тех, кто умел говорить и умел не выделяться. Двое из них были родом с казанского посада, у них там оставалась родня.

Им было велено смотреть, слушать и узнать, где остановится Строганов, сколько при нём людей, как охраняют.

Первые вести пришли через месяц. Строганов пришёл в Казань с тридцатью тысячами. Стоял три дня. Жил у Бледного. Кара-Булат от него не отходил. Курмышских кирасников при нём было тысяча двести, и они стояли вокруг двора наместника так, что мышь не проскочит.

Потом Строганов ушёл на Сарай. И тогда Тимербек велел своим людям делать то, что они умели лучше, чем воевать. Собирать сведения, слухи… всё могло стать полезным.

К Бледным подобраться было трудно. Наместник после лета, когда его чуть было не убили на улице, усилил охрану. Стража на воротах, стража во дворе, чужих внутрь не пускали. Но двор большой, людей в нём много, и не все они стража. Есть конюхи, водоносы, истопники и кухарки.