Книга Последняя станция — море, страница 192 – Алисия Роуден

Они смеялись над этим дольше, чем шутка заслуживала. Возможно, потому, что смех позволял ненадолго забыть о том, сколько всего им ещё предстояло.

С возвращением домой всё оказалось не так просто.

Их старый дом давно продали. Квартира, где Вера выросла, принадлежала другим людям. На месте прежнего двора построили новый жилой комплекс, а старую улицу расширили, из-за чего исчезли несколько домов и маленький сквер, где Костя когда-то пытался научиться кататься на велосипеде.

Вера смотрела на фотографии нового квартала и не чувствовала ни злости, ни облегчения. Она не могла требовать, чтобы мир сохранил их прошлое нетронутым. Люди, которые купили их квартиру, не были виноваты в том, что прежние хозяева исчезли. Они жили там, ремонтировали стены, растили детей, меняли окна и не знали, что когда-то в этой кухне стояла банка с серым песком.

Но узнать об этом всё равно было больно.

— Мы можем поехать туда, — сказала Анна. — Посмотреть.

— Зачем? — спросил Костя.

Мама задумалась.

— Не знаю. Наверное, мне хочется увидеть, что там теперь.

— А если там всё другое?

— Тогда посмотрим на другое.

Костя помолчал.

— Я не хочу.

Анна кивнула.

— Хорошо.

Вера ожидала, что мама станет уговаривать его. Скажет, что им нужно попрощаться с прошлым, что нельзя всю жизнь избегать неприятных воспоминаний. Но Анна просто приняла его ответ.

Это было маленькое решение, почти незаметное. И всё же Вера запомнила его.

Они не обязаны были возвращаться во все места, где когда-то были счастливы. Не обязаны были проверять каждую фотографию, открывать каждый старый ящик, искать доказательства того, что их жизнь действительно существовала.

Некоторые двери можно было оставить закрытыми.

В Нижневартовске их встретил холодный дождь.

Вера узнала город сразу и одновременно не узнала его. На привычных улицах появились новые остановки, над дорогами тянулись дополнительные кабели, а на фасадах зданий мигали рекламные экраны. Старые магазины сменили вывески. На месте пустыря возле вокзала стоял торговый центр, а вдоль набережной установили высокий защитный барьер, который должен был удерживать весеннюю воду.

Но запах был знакомым.

Мокрый асфальт, холодный воздух, выхлопы машин, влажная земля возле дороги. Вера вышла из автобуса и несколько секунд стояла под навесом, не решаясь сделать следующий шаг.

Она не вернулась в детство.

Она вернулась в город, который продолжал жить без неё.

— Ну что? — спросил Костя, поправляя воротник куртки.

— Ничего.

— Ты так и будешь стоять?

— Ещё минуту.

Он посмотрел на улицу.

— Я тоже.

Они стояли рядом, пока мама с отцом забирали сумки, а дед разговаривал с водителем. Вера не знала, что чувствует. Ей хотелось увидеть всё сразу — улицу, на которой она выросла, здание школы, старую остановку, мастерскую, где работал отец. И одновременно хотелось спрятаться в гостиничном номере, закрыть шторы и не выходить, пока мир не перестанет казаться слишком большим.

— Вер, — тихо сказал Костя.

— Да?

— Мы же не обязаны сразу всё вспомнить?

Она посмотрела на него.

— Нет.

— И не обязаны сразу стать нормальными?

— Точно нет.

— Хорошо.

Он протянул ей руку.

Вера взяла её.

Они пошли за родителями.

Первые недели были трудными.

Не такими, как на линии. Здесь никто не запирал их в вагоне и не предлагал выбрать, кто останется. Никто не менял названия станций и не выводил на стенах предупреждения. Трудности были обычными и от этого порой казались почти невыносимыми.