Книга Последняя станция — море, страница 157 – Алисия Роуден

Наконец колёса перестали стучать.

Состав остановился.

Все лампы погасли.

На несколько секунд наступила абсолютная тишина.

Потом из последнего купе раздался детский голос:

— Мам?

Вера застыла.

Она узнала этот голос.

Это был её собственный голос в детстве.

И он звал Анну.

Вера не сразу поняла, что сделала шаг к двери.

Андрей успел перехватить её за запястье.

— Подожди.

— Ты слышал?

— Да.

— Это я.

— Я знаю.

Из купе снова донёсся голос:

— Мам, ты где?

Вера почувствовала, как по спине пробежал холод. Голос был совсем детским, с той особенной интонацией, которую невозможно спутать с чужой. Так она звала мать, когда просыпалась ночью и не могла найти её в соседней комнате.

Костя побледнел.

— Это мы?

— Нет, — ответил Михаил Соколов. — Это то, что осталось от нас.

Вера повернулась к нему.

— Что ты имеешь в виду?

Дед посмотрел на дверь.

— Линия хранит не только людей. Она хранит моменты, которые никто не смог завершить. Иногда они остаются в виде воспоминаний. Иногда принимают форму станции или вагона. А иногда начинают повторяться, пока кто-нибудь не ответит.

— И если ответить?

— Тогда воспоминание может принять тебя за участника события.

Вера вспомнила предупреждение о дверях, о голосах, о том, что нельзя открывать, если кто-то зовёт. Но этот голос был не чужим. Он принадлежал ей самой, той девочке, которая когда-то потеряла мать и не знала, куда идти.

— Я должна услышать, что там, — сказала она.

Андрей отпустил её руку, но остался рядом.

— Тогда мы пойдём вместе.

Вера покачала головой.

— Нет. Если это моё воспоминание, я должна разобраться сама.

— Вера…

— Ты обещал больше не принимать решения за нас.

Он замолчал.

Она посмотрела на Костю.

— Ты можешь остаться здесь.

Брат покачал головой.

— Я пойду с тобой.

Вера хотела возразить, но увидела его взгляд и поняла, что спорить бесполезно. Костя не собирался снова оставаться за дверью, пока она отправляется туда, откуда может не вернуться.

Михаил Соколов протянул ей трость.

— Возьми.

Вера удивилась.

— Зачем?

— Внутри может быть темно.

Она хотела сказать, что у неё есть фонарь, но дед настоял:

— Возьми. Она не моя. Я только долго её носил.

Вера взяла трость. На серебряной ручке были выгравированы буквы:

М. В.

Она сразу узнала их.

Михаил Воронов.

— Откуда она у тебя?

— Он оставил её на платформе в первый раз, когда я пытался вернуть его. Я забрал трость, потому что боялся, что без неё не смогу найти его снова.

— А теперь?

Михаил Соколов посмотрел на дверь.

— Теперь она должна вернуться к нему.

Вера поняла, что трость была не просто вещью. Она связывала двух людей, которые слишком долго искали друг друга, каждый по-своему. Возможно, именно такие предметы удерживали память на линии — не потому, что обладали особой силой, а потому, что люди не могли заставить себя отпустить их.

Она положила трость на пол возле двери.

Потом взяла фонарь и повернула ручку.

Дверь открылась.

Внутри оказалось купе, почти такое же, как остальные. Узкая кровать, столик, окно. Но стены были обклеены детскими рисунками. На одном был дом с красной крышей, на другом — поезд с синими окнами. На третьем стояла женщина, держащая за руки двух детей.

Вера узнала мать.

Она подошла к рисунку.

Внизу детским почерком было написано:

МЫ ВСЕГДА БУДЕМ ВМЕСТЕ.