Книга Восьмое министерство, страница 67 – Константин Набутовский

Нина тут же умчалась, сосредоточенная, но довольная.

А за окном уже вовсю сгущались сумерки и город под куполом вновь дышал абсолютным спокойствием. Но сейчас мне это напомнило, что так бывает обычно перед началом чего-то большого.

Около семи вечера вернулся Антон, с папкой под мышкой и победным выражением на лице. Он положил папку на стол и выдохнул:

— Есть распечатки. Старые и новые версии.

Он буквально упал на стул и коротко отчеканил:

— И кое-что ещё.

Громов отставил чай, демонстративно поморщившись:

— Давай уже, не томи.

Антон разложил листы.

— Вот, — сказал он. — Я нашёл сканы оригиналов документов до вмешательства. Они из тех архивов, что были до полной интеграции с МИРОЙ. На них стоит ещё та, простая электронная отметка МИРЫ и настоящая, бумажная печать, а не электронная, что сейчас фигурирует в официальных копиях. А в «новых» версиях, которые пошли в производство и вошли в карточки рационов, подпись либо отсутствует вовсе, либо заменена на «поддельную».

Он положил на стол два документа из папки. Старая, простая электронная подпись МИРЫ на сканах оказалась набором каких-то точек, напоминающим собой наши QR-коды.

— Вот старые версии рационов Арзамасцевой и Левицкого, — сказал он. — И вот новые. Разница — всего несколько часов: формулы коррекции почти одинаковые, но в новых изменена дозировка L-сонатина, который в паре с F-глюконатам даёт эффект нарушения метаболизма, притом критического нарушения. Само их сочетание безопасно, но вместе они усиливают действие друг друга. Если дозу чуть завысить — получаешь сбой метаболизма. Это заметил Иннокентий ещё в первый день. Теперь есть железное подтверждение.

Я взял листы и проглядел строки.

— То есть корректировки в рационе были внесены, и формально всё прошло как «согласовано МИРОЙ», но электронное заверение, которое должно было фиксировать ответственность живого человека, подменено.

Антон кивнул:

— Ага. По инструкции любое отклонение от базового состава требует личного заверения Координатора. Это старое правило. Здесь оно выполнено, но электронная подпись, которая появилась потом, не совпадает по размеру с той, которую используют в отделе Главного Координатора. Но это ещё не всё. В метаданных файлов видно: две параллельные версии — «официальная» и «производственная». Временные метки сходятся с моментами, когда были внесены изменения.

Громов подошёл и взял один лист:

— Значит, есть и «до», и «после», и несоответствие в размерах подписей.

Антон кивнул:

— Да, и это — самое главное. На старых, ещё бумажных, стоят подписи и печати. На новых — «Согласовано МИРОЙ», и электронная подпись Координатора. Но она — поддельная, размером полтора килобайта вместо одного.

Громов подвёл итог:

— Значит, перед самой смертью рационы обоих были изменены в обход живого контроля. Формально — всё чисто, а по сути — подмена.

Минут через сорок вернулась Нина. С таким же выражением победы в глазах, как было и у Антона.

— Допуск к сейфу я не смогла получить. Мне сказали, что ключ есть только у Волгина и его зама Никифорова.

— А почему такая довольная? — спросил я.

Она включила смартфон.

— Решила проверить всё и по авариям тоже, раз уж я там. И вот что нашла, — она указала на картинку на смартфоне. — Видите? Отметка в базе техотдела о нестандартном обновлении микрокода контроллера траектории. Там указаны две единицы транспорта, у каждой — идентификатор обновления, время, сервер-источник. В обоих случаях в журналах значится одна и та же нестандартная версия обновления — та самая, что привела к неправильной отработке манёвра. На машине, которая сбила Мещерякова, и на той, которая чуть не сбила Кешу, — один и тот же код.