Онлайн книга «Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования»
|
Вечером Алексей открыл файл. Телефон лежал на столе рядом с ноутбуком. В нём всё ещё был текст из автобуса. Долбоеб моральный. Он перечитал его. Потом добавил одну строку: Самое страшное добро — то, которое не умеет услышать «нет». Он смотрел на неё долго. Потом удалил весь текст. Не потому, что передумал. Потому что впервые не хотел превращать чужую попытку защититься в удачную формулировку. Вместо этого он открыл рабочий отчёт. ПИЛОТНЫЙ ВЫЕЗД. ШКОЛА № 84. И написал: «В ходе встречи установлено: ключевым фактором дестабилизации стала не замкнутость учащегося, а публичное маркирование его как нуждающегося в поддержке без его согласия». Алексей перечитал фразу. Потом добавил: «Рекомендуется не внедрять автоматизированный модуль оценки индивидуальных поведенческих рисков в школьной среде». Он сохранил документ. И почувствовал не облегчение. Страх. Глава 12. Индекс разумности НИИ: «Интегральный показатель социальной осмотрительности». Алексей: «Долбоеб измерительный». Алексей написал заголовок уже в НИИ. Не за столом и не в кабинете. В коридоре у окна, пока ждал, когда освободится переговорная. Внизу, во дворе, курьер пытался дозвониться до охраны, Максим Селезнёв тащил куда-то коробку с новым монитором, а на подоконнике стоял пластиковый стаканчик с остывшим кофе, который явно кто-то забыл ещё час назад. Алексей открыл в телефоне заметки. ВИДЫ ДОЛБОБИЗМА Долбоеб измерительный Долбоеб измерительный любит цифры не потому, что цифры точные. Точные цифры часто ничего не говорят. Он любит цифры потому, что они выглядят как решение. Если человеку плохо — это сложно. Если у человека тревога — ещё сложнее. Если десять людей одновременно не верят друг другу, злятся, боятся и не могут понять, кто начал, — это вообще нельзя нормально положить в таблицу. Но можно поставить семьдесят два балла из ста. И сразу станет легче. Семьдесят два — это уже не женщина, которая третий месяц пишет в управляющую компанию и начинает ненавидеть соседей за их молчание. Не мальчик, который не хочет танцевать на школьном празднике. Не водитель, который сидит у двери кабинета и не может войти. Семьдесят два — это показатель. А с показателем можно работать. Алексей перечитал последний абзац. Из переговорной донёсся голос Егора: — Если вы назовёте это индексом разумности, я начну бухать прямо с утра. Алексей убрал телефон в карман и пошёл на голос. В НИИ у входа стоял курьер с коробкой. На коробке крупно было написано: ОБОРУДОВАНИЕ. ОБРАЩАТЬСЯ ОСТОРОЖНО. Максим Селезнёв сидел рядом на корточках и заполнял акт приёмки. — Это что? — спросил Алексей. — Монитор. — Нам нужен был монитор? — Не знаю. Но он согласован. — А что в старом? — Старый показывает зелёным. — И? — Нельзя строить предиктивную систему на зелёном мониторе. Лидия Аркадьевна сказала, это производит впечатление. Алексей кивнул. — Логично. — Ты издеваешься? — Нет. Просто сегодня я решил не спорить с вещами, которые уже приехали. Максим посмотрел на него настороженно. — У тебя всё в порядке? — Не знаю. — Если узнаешь, скажи. У нас может, есть форма. В переговорной уже были Света, Игорь, Егор и Лидия Аркадьевна. На стене уже висел новый монитор. Он действительно показывал всё нормальными цветами — графики, таблицы, карту районов и большой слайд с заголовком: |