Книга Да, мой король, страница 222 – Елена Михалёва

— И всё же она вас не узнала при встрече, – Фердинанд попробовал привстать, но качнувшаяся лодка заставила его осесть обратно на палубу.

— Напротив. Моё сходство с отцом вызвало её восторги, – Шенборн припомнил лицо королевы-матери в день его визита в Нойгау. – Она твердила, что «Вильгельм стал похож на отца». Мне даже жаль её. Но именно это не позволило увидеть подмену, к счастью.

Фердинанд весь подобрался.

— Значит, это не суд? Это месть?

Ричард оторвался от стола и встал напротив него. Он говорил неторопливо и категорично. Не думая о холоде, качке или о том, что должно было последовать сразу после этих слов – слов, которые он так долго хотел озвучить Фердинанду Хальбургу прямо в лицо, но боялся подставить Джо и девочек под удар:

— Вы, герцог, непросто посягнули на короля и попытались расколоть Атенлау. Вы погубили моего старшего брата и подвергли риску кровных племянниц, невинных маленьких девочек. А такого я не прощаю. Но вы правы в том, что для вас не будет суда.

— Тогда ваша откровенность закономерна, – герцог с вызовом медленно выпрямился, будто собирался встать. – Вы убьёте меня, чтобы я не покинул эту лодку.

— Ошибаетесь, милорд, – Ричард шагнул к нему по раскачивающейся палубе. – Ни один из нас её не покинет.

А потом он рубанул мечом.

Сталь рассекла верёвку, удерживающую правило. И толстая деревянная конструкция накренилась в сторону Фердинанда так, что тот шарахнулся вбок, боясь снова получить по лицу.

Только Шенборн его не тронул. Он молча взял в левую руку громоздкий масляный фонарь, в котором жарко пылало пламя. И затем попятился назад, с клинком в одной руке и фонарём в другой.

Почуяв неладное, Фердинанд резко рванул на себя правило, заставляя лодку сделать разворот. Корабль накренился так внезапно, что затрещала мачта.

Ричард выронил клинок, чтобы ухватиться за стол и устоять на ногах.

Герцог бросился к упавшему оружию. А Шенборн – к люку трюма.

Он рывком откинул хлипкую крышку, оттолкнул её сапогом в сторону спешившего к нему с мечом Фердинанда.

И, ни слова не говоря, с размаху бросил в открывшийся трюм горящий фонарь.

Прямо в громадный раскрытый ящик, полный лучшего солверинского пороха.

Последовавший за этим взрыв был виден с самого берега.

Король умер. Да здравствует король!

Случившаяся трагедия легла длинной чёрной тенью на каждого жителя Атенлау. Начался повсеместный тридцатидневный траур по Вильгельму III Хальбургу. Все говорили о том, что он был истинным избранником Избавителя, которого тот забрал к себе на небеса столь рано, ибо всего за полтора года монарх изменил жизнь Атенлау в корне. Вильгельма искренне оплакивали. Его убийство виделось всем невосполнимой утратой.

Никто не сомневался в том, что это было убийством, ведь именно в тот злосчастный день королевский гоффмейстер прямо на празднике получил срочные донесения о государственной измене. Герцог Альберт Зоммерштерн и его люди арестовали две дюжины дворян прямо на холме во время регаты. Первые кандалы надели на Анселя Болдера, который краснел, орал и плевался, утверждая, что король по возвращении отрубит Альберту руки за подобную дерзость. Гоффмейстер невозмутимо ответил, что среди заговорщиков оказался и королевский кузен, которого также надлежит арестовать, едва лодки возвратятся в порт.