Книга Крот Курской дуги, страница 41 – Денис Громов

— Панкратов!

— Я!

— Пост усилить, поставить двоих и менять через четыре часа. К хутору никого — ни своих, ни чужих, ни за водой, ни по нужде. Бабичев — запрет по всей роте, письменно, под роспись каждому. Я в штаб армии.

Он полез в повозку и уже оттуда бросил:

— Ковалёв, никуда не отлучаться. За тобой приедут.

* * *

Артиллерийский майор нашёл меня сам, ближе к вечеру.

Тот самый, бледный, который всё протирал платком шею. Он отошёл от брезента, спустился к нам в орешник и остановился, разглядывая нас четверых, будто пересчитывал.

— Который тут Ковалёв?

Я поднялся.

— Сиди, сиди. — Он махнул рукой и сам сел на бревно, не разбирая, чистое оно или нет. — Я, брат, посижу с тобой, ежели не прогонишь. Мне там наверху дышать нечем.

Он снял фуражку и вытер лоб.

— Ты мне вот что скажи. Оно бы под всех сработало или под первого?

— Не знаю, товарищ майор. Оно под тяжёлое.

— Под тяжёлое, — повторил он. — А у меня в колонне первым идёт головной дозор, а за ним разведка на полуторке. Полуторка — она тяжёлая?

— Нет.

Майор помолчал.

— Стало быть, дозор прошёл бы. И разведка прошла бы. И они бы доложили: дорога чистая, идите.

— Стало быть, так.

Он посидел, глядя себе под ноги.

— Мне сорок два года, — обронил он ни с того ни с сего. — У меня дочь в Куйбышеве, ей шестнадцать. Я её с сорок первого не видал.

Я молчал.

— Ты мне ничего не отвечай, — прибавил он. — Я не за тем пришёл. Я пришёл поглядеть на человека, который каблуком по дороге стучал.

Он поднялся, надел фуражку.

— Живи, Ковалёв, — и пошёл обратно к брезенту, тяжело, вверх по склону.

Панкратов проводил его взглядом.

— Вот, — обронил он. — Вот тебе и вся благодарность за всю работу. Один майор пришёл и посидел.

— Мне хватит.

— Тебе-то хватит, — согласился старшина. — Ты, я гляжу, из таких, кому хватает. А это, Ковалёв, штука обоюдоострая.

Панкратов не соврал.

К двум часам на гребне стояло столько начальства, сколько я в этом батальоне не видел ни до, ни после.

Приехал командир дивизионного сапёрного батальона — не наш, соседний. Приехал какой-то полковник из инженерного отдела армии, с двумя капитанами и с планшетом на длинном ремне. Приехал незнакомый майор от артиллеристов — от тех самых, чей полк должен был идти первого числа, — и этот майор был бледный и всё время протирал платком шею.

Приехали связисты и потащили провод.

Приехала кухня — не наша, штабная.

К трём часам на гребне был натянут кусок брезента, под ним поставлен раскладной стол, на столе разложена карта, и вокруг стола стояли семь человек и все одновременно говорили.

А мы четверо сидели в тридцати метрах, в орешнике, и на нас никто не смотрел.

— Ерофей Ильич, — не выдержал Гриша через час. — А чего они делают-то?

— Совещаются.

— А чего совещаются?

— А то, что первого числа полк идёт, а дорога заминирована, и никто не знает, чего с этим делать, — обронил старшина, не открывая глаз: он приспособился дремать сидя, привалившись к стволу. — Вот они и обсуждают, кому за это отвечать.

— Дык оно ж ещё не рвануло!

— Не рвануло, — согласился Панкратов. — А отвечать всё равно кому-то надо. Оно, брат, так устроено: покамест не рвануло, отвечают за то, что могло рвануть.

Витюха фыркнул.

— Ерофей Ильич, а нас чего не спрашивают?

— А чего вас спрашивать? Вы ж рядовые.