Книга Панцирная пехота, страница 113 – Денис Громов

Он к тому времени служил где-то на юге - адрес был полевой почты, и что за должность, он не писал.

«Ковалёв.

Тетрадь вашу вернул с оказией, получите у Лаптева.

По существу. Я в августе имел разговор в Москве по вашей теме. Разговор был неофициальный, поэтому передаю без фамилий.

Мне сказали следующее. Что практика долгосрочного минирования населённых пунктов при отходе применялась немцами централизованно и что соответствующие инструкции у них были.

Что исполнителей этой работы готовили отдельно, в небольшом числе, и что часть из них имела инженерное образование.

Что после капитуляции значительная часть этих людей не выявлена.

Больше мне ничего не сказали, а спрашивать я не стал.

Ваш вывод об обучении преемников считаю подтверждённым косвенно.

Ваша тетрадь имеет ценность и будет иметь её ещё лет двадцать. Ведите дальше.

И последнее. Вы просили меня в январе сорок четвёртого разрешения писать про человека. Я тогда запретил.

Считаю, что был прав по обстановке и не прав по существу.

Астахов».

Я это письмо прочитал несколько раз и понял, что оно ничего не меняет.

Хальм - если это был он. Если он вообще существовал, теперь находился где-то в Европе, живой или мёртвый, свободный или в лагере для военнопленных, и достать его я не мог никаким способом.

А то, что он поставил, лежало в земле от Курска до Вислы.

И вот это я мог.

Я в тот вечер открыл вторую тетрадь - ту, где было сорок семь страниц про него, - и написал на последней чистой странице то, чем её и закончил.

«Сентябрь 1945.

Я его не найду. Это надо признать и перестать тратить на это мысли и время.

Но всё, что я про него понял, работает независимо от того, существует он или нет.

Мина, поставленная на возвращение человека к жизни, - существует.

Тройка, в которой третья наоборот, - существует.

Разбитая ступенька, которую обходят, - существует.

Значит, тетрадь не про него. Тетрадь про то, как думает тот, кто ставит.

И под таким заглавием я её и передам».

Я перечеркнул старое заглавие и написал новое:

«Приёмы минирования, рассчитанные на поведение человека. Материалы для изучения».

Именно под этим заглавием она потом и пошла в дело.

* * *

В Осоавиахим я пришёл в октябре сорок пятого.

Точнее, в Центральный совет - на инструктаж перед распределением, в Москву, где я был первый раз в этой жизни.

И стоит отметить, что Москва сорок пятого года меня оглушила.

Не размерами и не тем, что она уцелела, - а количеством людей в форме без наград и с наградами, которые ходили по улицам и не знали, куда себя деть.

Демобилизация шла полным ходом.

В совете нас собралось человек тридцать: офицеры инженерных специальностей из разных округов, от лейтенантов до майоров.

Инструктировал нас пожилой полковник, и первое, что он сказал, было такое:

— Товарищи офицеры, я вам сразу обрисую положение, - начал он, - Чтоб потом не было обид.

Он оглядел нас.

— Штатных единиц нет, - перечислил он. - Транспорта нет. Имущества нет. Щупов нет.

Он помолчал.

— Есть районные советы Осоавиахима, есть люди, которые в них придут, и есть земля, в которой лежит то, что вы знаете.

Кто-то в зале хмыкнул.

— Товарищ полковник, а с чем работать? - не выдержал майор из первого ряда.

— С людьми, - отрезал полковник. - Больше ни с чем.

Он подошёл к столу и взял книжку.