Книга Любимый плут, страница 91 – Кэролайн Линден

— Только для тебя, приятель! — пообещал Макс, а приятель опять рассмеялся и сделал неприличный жест.

Только когда граф ушел, Макс выдохнул и прижал пальцы к вискам. Серафина Долуэй с ее чрезмерным любопытством и любовью к сплетням может стать его смертным приговором, но если ее попросить, то хотя бы прислушается к разумным доводам. А вот насчет Луизы Карсуэл он не был уверен. Про Клару Фаркухар Макс вообще ничего не мог сказать. Для этих дамочек сплетни как воздух, и, даже если бы они пообещали молчать, Макс не был уверен, что они не забудут про свое обещание, когда будут испытывать мучительное желание поделиться с кем-нибудь маленькой пикантной новостью.

Может, и правда рассказать все Бианке самому? Вообще-то это был самый безопасный выход. К сожалению, Макс мог думать только о коротких мгновениях, когда целовал ее, а она — его, и до сих пор не мог забыть вкус ее губ. Она смотрела на него не только с уважением: случалось, в ее взгляде он видел желание, и ему совсем не хотелось разрушать этот хрупкий мостик в отношениях с женой.

Кроме того, Макс успокаивал себя мыслью, что в Лондоне они пробудут еще недели две, а по возвращении в Марслип можно будет ни о чем не беспокоиться. У него будет масса времени, чтобы рассказать ей обо всем не торопясь, как только он завоюет ее во всех остальных смыслах.

Нет, если он расскажет ей все сейчас, это все испортит. Ему хотелось занять больше места у нее в сердце и в голове, прежде чем рискнуть и тем и другим.

Бианка была очень рада и приятно удивлена, что приезд в Лондон оказался более продуктивным, чем она предполагала.

После того как Макс доказал, что был прав насчет заказа лорда Долуэя, сэр Генри Карсуэл тоже заказал сервиз. Услышав эту новость, Бианка была вынуждена признать, что Макс знает о Лондоне намного больше, чем она предполагала. Потом поступил запрос от графини Даулинг — той захотелось приехать и взглянуть на новую посуду, — а когда был получен заказ от виконта Харля, она даже поздравила Макса утром за завтраком.

Он воспринял это с любезностью, приподняв чашку с кофе в салюте.

— Я знал, что главное — это произвести нужное впечатление. И ваша алая глазурь совершила это.

— Нет, — возразила Бианка, — одна глазурь не сделала бы ничего. Вы знаете, как выставить все в лучшем свете — так чтобы привлечь людей, как у вас получилось с леди Долуэй.

Он засмеялся:

— Кажется, что леди Долуэй разносит новости лучше, чем можно было ожидать.

Бианка радовалась, что между ними установились теплые дружеские отношения. Никаких намеков на поцелуй больше не было. Они оба с головой ушли в продвижение продукции Перузии. Это наверняка понравилось бы отцу. От него два раза в неделю приходили письма, в которых он постоянно спрашивал, как идут дела в Лондоне. Возможно, так было бы лучше — просто поцеловать его и покончить со всем этим.

И неважно, что она ощущала тот поцелуй на своих губах всю ночь и долго лежала без сна, не понимая, что это на нее нашло, и размышляя, не посчитает ли он теперь себя победителем. Если утром она заметит хоть малейший намек на триумф в его поведении, поклялась себе Бианка, то скажет ему, что это была чудовищная ошибка с ее стороны, которая больше не повторится…

На следующее утро, вопреки ее ожиданиям, он поприветствовал ее самым обычным образом, как всегда. Никаких пристальных взглядов, которые могли бы выдать его самодовольство. И как-то так получилось, что Бианка не удосужилась заявить о своей ошибке, или что ей хотелось бы, чтобы такого никогда не случилось, или что такое больше не должно повториться.