Книга Любимый плут, страница 108 – Кэролайн Линден

Макс поднял ей юбки и уложил на коленях, в то время как взгляд не отрывался от лица. Пульс ее помчался вскачь. Его руки уже лежали на ее бедрах, гладили обнаженную кожу, вызывая в ней ответную дрожь.

— Я хочу доставить тебе удовольствие, — выдохнул он.

— Я никогда… — Она не знала, как сказать, что, в отличие от него, не представляла, что нужно делать.

— Я знаю, — пробормотал Макс. — Одно твое слово, и я остановлюсь.

Большими пальцами он раздвинул упругие завитки у нее между ног, и она затаила дыхание в предвкушении.

Это было так на нее не похоже. Бианке казалось, что она видит это во сне или наблюдает за происходящим со стороны, но, когда он погладил ее там, выгнулась и сунула руки себе за спину, чтобы схватиться за скамью. Ее колотила дрожь, и, задыхаясь, она выдавила:

— Макс…

Он остановился, но Бианка, хватая ртом воздух, кивнула. Та самая дикая распутная улыбка медленно появилась на его лице, и когда он, обхватив за бедра, подвинул ее ближе к себе и оказался у нее между коленей, она только застонала, подбадривая себя.

«Удовольствия, о которых женщина может только мечтать…»

Каждый ее судорожный вдох был как спазм, когда он дотрагивался до нее. Его пальцы, поглаживая, играли теми самыми завитками и так неспешно, словно он вознамерился заниматься только этим всю оставшуюся ночь. Она напряглась, ей чего-то хотелось… Носки туфель зарылись в землю.

— Такая нежная, — прошептал Макс, — такая влажная.

Легко скользнув между нежными лепестками, большой палец вошел чуть глубже. Она действительно была влажной, кожу словно кололо тысячей иголок, пока он ласкал ее спокойно, медленно. Ей этого едва хватало для того, чтобы не взорваться от неудовлетворенности.

— Ты моя богиня, темная и прекрасная… храбрая и желанная… хозяйка ночи в черном атласе и жемчугах.

Его голос пьянил сильнее, чем вино. От его слов мышцы у нее напрягались, а пульс от желания зашкаливал.

— Значит… значит, в другие дни я ничем тебя не поразила? — удалось ей вымолвить.

Макс засмеялся, низко и понимающе:

— Мне все равно, во что ты одета: будь то старое голубое платье с прожженными дырами на юбках, со следами от квасцов и чернил на рукаве, или одеяние монахини, или фартук молочницы. Главное — это ты, а не твой наряд.

— Вот и хорошо, — сказала она хрипло. — Это платье леди Карсуэл, и мне его нужно вернуть…

— Тогда полностью воспользуемся шансом. — Он приподнялся на коленях. Его рука продолжала двигаться у нее под юбками, продолжала мучить ее, а он тем временем наклонился и прижался губами к ее груди.

Откинув голову, Бианка беззастенчиво открылась ему, позволяя целовать там, где хочется. Скамья была низкой, поэтому его губы оказались как раз на уровне ее груди. И эти поцелуи были такими восхитительными…

— Неожиданно Бианка сообразила, что перестала дышать, и жадно схватила ртом воздух, наполняя легкие. В это время Макс оттянул пальцем лиф ее платья и, высвободив сосок, издал низкий первобытный, полный едва ли не чревоугодия то ли стон, то ли рык, и, легонько зажав между зубами, принялся его сосать, одновременно подставив ей ладонь под спину, удерживая на месте.

Бианка всхлипнула, а когда его средний палец пробрался в самое тайное местечко, застонала и что есть сил вцепилась в него. Макс со стоном убрал палец, потом вернул на прежнее место и добавил большой палец. От неожиданности она вскрикнула, а потом произошло… нечто. От испуга Бианка едва не лишилась чувств.