Книга Зимние Боги и Змеи, страница 86 – Венди Хейсс

Когда мы добрались до городских стен, до нас донёсся свежий морской ветер, громкий грохот волн, разбивавшихся о скалы, и рыбный запах, от которого желудок болезненно сжался.

Кай протянул мне бутылочку грязевой пены, эликсира от тошноты, который Ния научилась готовить лучше самого создателя, учитывая, сколько раз делала его только для меня. Я вдохнула жидкость через ткань, и желудок пришёл в норму за считаные мгновения.

Сморщенная старуха ждала мой отряд у городских ворот. Худая, с несколькими косами полностью белых волос, с чертами, провалившимися от возраста, она всё ещё сохраняла изящную красоту, а глаза были двумя тёмными жемчужинами. Она смотрела на меня с таким изумлением, будто увидела мёртвую. В последнее время я слишком часто ловила на себе этот взгляд.

— Удивительно, как сильно ты на неё похожа, — сказала она с презрительной усмешкой.

— Удивительно, как ты всё ещё мелочна после стольких лет, дорогая, — огрызнулась я, спешиваясь с Мемфис, и она нахмурилась. Злобная старая лисица не любила меня по самой странной причине, потому что я была наполовину олимпийкой. Вот и всё. Её главная заноза. Малена ненавидела всех, кого не благословил Криг.

— Ты говоришь не с кем попало, и как бы невероятно это ни выглядело, ты всё-таки королевской крови, — поучительно сказала морская Духовная, раздражённо разглядывая меня. — Немного уважения было бы уместно.

Между усталостью и головокружением я всё же смогла выдохнуть язвительный смешок.

— Заслужи, тогда получишь. А теперь покажи мне порт, или мне принести поводок? Ты сука моего отца, но всё равно сука. Полагаю, привычки сложно забыть.

Смешная женщина. Кем она себя возомнила, чтобы отчитывать меня как ребёнка? Уважение? Какое благословенное уважение? Эта женщина не знала, как это слово пишется, не говоря уже о том, чтобы понимать его смысл. Наверняка она была счастлива, когда отец выбрал её вести войска отсюда в Мирдур и убивать олимпийских женщин, мужчин, детей и младенцев. От одного только образа её улыбки, пока она режет народ моей матери, меня мутило.

Рот Малены скривился. Несмотря на сопротивление и осуждение, застывшие на лице, она заставила себя повернуться и повела нас к порту.

Я изо всех сил старалась смотреть прямо перед собой, но всё вокруг плыло и туманилось. Громкие, раскачивающиеся звуки парусов и звон колоколов причаливающих кораблей сливались с гулом в голове.

Я споткнулась, но Кай поймал меня и приложил ладонь к моему лбу.

— Ты горишь, Сноу, — сказал он, тревожно осматривая меня.

— Не говори глупостей. Снег тает, а не горит, — пошутила я, хотя на самом деле горела и плавилась. Спина была мокрой от пота.

Он щёлкнул меня по лбу.

— От этой у меня мозги леденеют. Пойдём к целителю, прежде чем спускаться туда.

Я покачала головой, и он раздражённо прищурился.

— Если рухнешь у меня на глазах, я твою толстую упрямую башку не понесу, — предупредил он, но всё равно держал руку у меня за спиной всю дорогу до порта.

Десятки моряков ждали у причала перед своими кораблями с лицами, полными тревоги и отчаяния. Они поприветствовали нас и провели на один из кораблей. Не понимая, что именно хотят показать, я молча пошла за ними. Качающаяся носовая часть вместе с жаром едва не сбила меня с ног дважды.

— У нас такого никогда не было, капитан. Соларийцы заносчивые ублюдки, но они никогда не вели себя враждебно по отношению к нам, — сказал капитан корабля. Скомкав шляпу в руках от тревоги, он снял крышку с одного деревянного ящика.