Книга Зимние Боги и Змеи, страница 288 – Венди Хейсс

Поток серебряных искр и осколков в его глазах всё ещё вызывал в животе ярчайшее трепетание.

— Я уже тебя потерял. Теряю прямо сейчас.

Я загнала боль обратно в грудь.

— Это катастрофа.

Он улыбнулся сквозь слёзы, и даже такая улыбка осветила всё его лицо.

— Да. Самая сладкая из возможных.

— Как только я ступлю в Адриату, как только стану женой твоего короля, уже не смогу смотреть на тебя так же. А ты не станешь смотреть на меня вовсе. Это будет конец. Мы живём на украденном времени, и вместе с ним закончится всё это.

— Возможно, мы воры, любовь моя, но не неблагодарные.

Я улыбнулась.

— Я всё ещё хочу тебя.

— Никогда не переставал хотеть тебя.

Я почти побежала и буквально прыгнула ему в объятия. Он крепко прижал меня и медленно закружил. Наши лбы соприкоснулись. Мы делили дыхание, сердцебиение и одно прикосновение, болезненное от желания. Это не походило на пламя. Скорее на первый луч света, прорезавший самые серые облака, на мягкое перо и туман. Его нос коснулся моего, и я ждала соединения губ, его вкуса и голода, слишком долго ждала. Мы оба ждали, но ни один не сделал первого движения. Никогда прежде не колебалась, не сомневалась, не отступала и не пересматривала решение. Никогда не хотела одного человека настолько целиком, телом и душой, всей плотью и кровью. Но впервые остановилась и отступила перед хаосом, который мог разжечь этот поцелуй.

Килиан закрыл глаза и мягко покачал головой.

— Не могу, сердце моё. Если попробую тебя и потом не смогу делать этого всю оставшуюся жизнь, это меня убьёт. Я буду сходить с ума медленно и мучительно.

Грудь болезненно сжалась.

— А я сойду с ума, если так и не попробую. Всё равно сойду с ума.

— Прости, — только и сказал он, продолжая держать меня в потерянной вечности.

Я обхватила его лицо ладонями и подняла его взгляд. В серебре поселилось опустошение.

— У меня есть тот, кто принадлежит мне целиком, но даже не могу сделать его своим, — произнесла я с дрожащей улыбкой.

— Прости, — повторил он.

Боль в его глазах почти выжгла клеймо на моей коже.

— Почему всё так трудно? Почему именно ты? Почему первый человек, которому я хочу принадлежать, оказался тем, кто не может меня иметь?

Я долго выдыхала, но грудь стала лишь тяжелее, а следующий вдох дался ещё труднее.

— Это всё твоя вина.

Он тихо рассмеялся, и от этого звука, едва не разбившего меня, я прикусила губу.

— Я никогда прежде не был так виновен. Но за это готов расплачиваться тысячу жизней.

— Ты и твои красивые слова. Ненавистные красивые слова.

— Лгунья, — сказал он и поцеловал меня в переносицу. — Тебе нравятся мои красивые слова.

Одним взглядом он мог лишить воздуха. Близость наших тел была наркотиком, от которого мне отчаянно хотелось большего. Его красивые слова мне не нравились. Я их любила.

Я глубоко вдохнула.

— Значит, человека в жертву мы тоже не принесём и Хену в свидетели не позовём?

Он запрокинул голову и расхохотался громче, чем когда-либо прежде. Мне захотелось проглотить его целиком вместе с этим смехом.

Я сжала его челюсть, удерживая губы всего в дыхании от его.

— Я бы тебя сожрала.

— Ты уже это сделала.

Он едва коснулся моих губ своими. Почти ничего, но и этого хватило, чтобы я судорожно вдохнула, а пульс взбесился от желания присвоить его.

Из меня вырвался жалобный стон.