Книга Зимние Боги и Змеи, страница 268 – Венди Хейсс

— Меня не обманешь, принцесса. Как бы ни кружилось у меня в голове от собственного имени в твоём рту, ответ важнее.

Сладкие преисподние, его признания разрушали разум и щекотали живот. Я уверенно пожала плечами.

— Я ничего о тебе не знаю.

— Почему хочешь знать?

— Разве мы не друзья?

Он уже видел ложь насквозь, и избежать смущения было невозможно.

Килиан вызывающе поднял бровь.

— Теперь друзья? И лучший способ поддержать зарождающуюся дружбу это выяснить, с какой женщиной я впервые спал?

— Я спрашивала и о многом другом.

Он насмешливо усмехнулся.

— Например, когда я впервые брился?

Самодовольный ублюдок. Я прочистила горло.

— Мал сказал, что, если пощекотать тебя за ушами, ты дважды перекатишься для меня.

В ту же секунду бросилась бежать, как поступают все храбрые люди. Он переместился прямо за спину, обхватил за талию и поднял, уткнувшись лицом мне в шею. Сладкие преисподние.

— Ревнуешь? — прошептал он у самого уха, задержав губы у чувствительной раковины.

Ноги едва не растаяли, тёплое дыхание покалывало шею.

— Ну же, Сноу. Ревность тебе не к лицу, дорогая.

— Отпусти меня, огромный кусок адриатийской плоти.

В переводе со сноулинского это означало «не отпускай».

Он идеально понимал мой язык, поэтому намотал волосы на ладонь и осторожно потянул голову назад.

— Теперь знаю, почему мне нравится, когда ты собираешь волосы.

Килиан мягко поцеловал обнажённую шею, и восприятие мира исчезло.

— И не тревожься. Мне нравишься ревнивая ты.

— Вы двое кролики? — крикнул Мал сзади, заставив меня вздрогнуть.

Килиан не отпустил. Наоборот, прижал крепче.

— Слава небесам, что меня отправили вас искать.

— Я проткну тебя насквозь, брат, — холодно и мрачно пригрозил Килиан.

Хриплая вибрация его голоса прошла по всему телу, и я плотнее сжала бёдра. Благословенно моё чёрное сердце, тени которого никто не мог прочитать.

Мал вздрогнул и разжал скрещённые руки.

— Что я опять сделал? И ради святых небес отпусти её.

Он озирался, будто один свидетель этой сцены мог начать войну.

Килиан оставил на моей шее долгий поцелуй. Глаза закрылись от ощущения полных губ, жара, прикосновения и странной ласки. Затем он отпустил.

Проклятый Мал.

Младший брат посмотрел на нас обоих.

— Как до этого дошло?

— До чего? — совершенно спокойно спросил Килиан, поправляя одежду.

Мал подозрительно прищурился.

— До этого. До вас двоих.

— Понятия не имею, о чём ты, — сказала я, поправляя волосы, которые Килиан секунду назад намотал на руку.

Килиан положил ладонь брату на плечо и сжал так, что тот поморщился.

— Да, о чём ты? Расскажи. Ты ведь так любишь рассказывать лишнее.

Мал отступил от почти убийственно настроенного брата и указал на нас.

— Вы нравились мне больше, когда ссорились.

Я пожала плечами.

— Мы всё ещё ссоримся, правда, дорогой?

Килиан равнодушно кивнул.

— Разумеется, любимая.

От ласкового слова пальцы ног поджались.

— Вы оба безумные и сводите с ума остальных, — обвинил Мал, покачал головой и жестом велел следовать за ним.

Я дождалась Килиана, но он пропустил меня вперёд.

— Мне нравится вид сзади.

Он признавался в таких вещах настолько спокойно и невозмутимо, что это бесило. Меня трясло целиком.

— Ты играешь в опасную игру.

— Будто я могу проиграть. У меня нет того, что потерять было бы больнее всего.