Книга Зимние Боги и Змеи, страница 262 – Венди Хейсс

— Ты отдала ремесленнику кулон матери, чтобы он сделал металл для моих рук. Не колебалась, хотя в тот день словно потеряла кусок души. Пожертвовала им ради меня, потому что любила меня не меньше.

— Ния… — предупредил Кайден, глядя на подруг, которые отказывались смотреть друг на друга.

— Я даже помню первые слова, которые она мне сказала. Первые слова другого человека за много дней.

Сноу резко поднялась и вышла из таверны. Между подругами повисла буря непонимания. Сноу не злилась. Она была тронута и ранена, поэтому сбежала, чтобы никто этого не увидел. Я встал и последовал за ней.

— Она не любит, когда её тревожат в таком состоянии. Если полезет за твоим сердцем, я не остановлю, — предупредил Кайден.

— Помашу перед её носом рыбой. Выиграю достаточно времени, чтобы спасти жизнь.

Сноу медленно и рассеянно шла к конюшням.

— Уходи, Килиан.

Я улыбнулся.

— Откуда ты знала, что это я?

— Только ты осмеливаешься испытывать мою ярость. Ния знает. Кай и Мал тоже. А ты никогда не учишься. Всегда приходишь, говоришь что-нибудь и смотришь с жалостью, и… — она присела, обхватив голову руками, — проклятая жалость.

— Не дам тебе ничего, чего ты не хочешь. Встань.

Она поднялась и повернулась ко мне.

— Что ты пришёл сказать?

— Ничего. Просто не хочу оставлять тебя одну.

— Мне нравится одиночество.

— Нет. Ты ненавидишь одиночество, тишину и темноту.

— Ах, как хорошо ты меня знаешь.

— Хорошо.

Руки снова потребовали прикоснуться к ней. Я обхватил её лицо ладонями. Теперь знал, что она не ненавидит это.

— И ещё знаю, что ты не умеешь извиняться.

Она оскалилась.

— И как мне извиниться?

— Скажи Нии. Прости меня за то, что я впала в экзулансис. За то, что обвиняла тебя в непонимании, хотя сама ничего не рассказываю, страдаю и притворяюсь, будто всё в порядке. Прости, что не позволяла помочь. Прости, что усталость, две минуты сна, холод, адриатийцы и мои незаживающие раны забили каждую мысль, а потом я сказала слова, в которые не верила, лишь бы причинить тебе боль. Прости, что знала о твоих добрых намерениях, но цеплялась за злость и прятала боль вместо правды. Прости, что не умела направлять гнев, показывать раны и отпускать сомнения.

Она нахмурилась, но вместо насмешки спросила.

— Можешь записать? Я не запомнила слово в слово. Возможно, отправлю ей письмом.

Я сжал её щёки между ладонями. Самая красивая золотоглазая рыба-шар.

— Нелепая женщина.

— Нелепый мужчина, — ответила она, стягивая мои руки и растирая щёки.

Несколько мгновений Сноу ходила по снегу. Дыхание превращалось в туман. Потом на губах появилась притворная улыбка, а глаза заблестели от невыплаканных слёз.

— Почему со мной всё неправильно? Будто меня собрали из десяти разных вещей самым беспорядочным образом. Не умею отпускать, любить, бояться, заботиться, извиняться, — она остановилась передо мной. — Почему я неправильная?

Я ненавидел, что она так думает. Ненавидел, что ошибку видит в себе.

— С тобой всё правильно.

Она запрокинула голову.

— Ты меня не слышишь, Килиан.

— А ты мне не веришь.

— Почему должна?

Я кивнул.

— Ты права, не должна. Но я хочу, чтобы поверила. Хочу, чтобы ты, та, перед кем виноват я, верила мне, доверяла и открывалась. Скажи, Сноу, почему неправильный я? Мне нельзя хотеть этого, но я хочу. Отчаянно.