Книга Зимние Боги и Змеи, страница 208 – Венди Хейсс

Её последние слова. Последнее обещание, которое мать заставила меня дать. Я бежала и бежала, как она велела, пока они сжигали замок и убивали её, Тору и Эрена. Бежала, пока ступни не покрылись кровью, кожа не потрескалась от холода, рана не загноилась, а отцу не понадобились дни, чтобы найти меня глубоко в лесу.

— Серена. Я назову её Сереной, — повторил другой голос, пока я крепко прижимала колени к груди.

Крики и вопли, приказы и смерть кружили вокруг.

— Убейте королеву. Убейте её детей.

Слёзы снова хлынули из глаз. Дрожь перестала быть дрожью и превратилась в болезненную тряску. День стал ночью, синева почернела. Пока я пряталась и выживала, вокруг бушевали ветер, буря и мороз.

— Сноу. Сноу,— Аларик заключил меня в объятия, и я поняла, что дом нашёл меня, что теперь в безопасности. — Я держу тебя, малышка. Всегда буду держать. Прости меня. Прости.

Меня обхватили сильные руки, но не Аларика. Запах цитрусовых цветов принёс весеннее тепло и вырвал меня из сна. Килиан прижимал меня к груди и раскачивал. Я никому не позволяла утешать себя прикосновениями. Меня учили, что это не нужно и не должно быть нужно. Но всё равно прижалась к нему.

Я сморгнула слёзы, пытаясь различить его черты.

— Килиан?

Он провёл ладонью по моим волосам. Безмолвное успокоение, нежные движения.

— Ты в порядке. Ния пошла за Каем. Он поможет. Умеет помогать. Она сказала, что он знает, что делать. А я не знаю, — в голосе нарастало отчаяние, лицо затопила тревога.

Он исказился. Реальность тоже поплыла, и я перестала видеть его ясно.

— Килиан?

Он убрал волосы с моего лица, пытаясь поймать взгляд.

— Да?

Что было кошмаром? Сон, в который я возвращалась каждую ночь, или успокаивающее прикосновение мужчины, которого поклялась ненавидеть и на которого собиралась обрушить месть? Мужчины, ненавидевшего меня, но державшего крепче, чем кто-либо прежде. Чем дольше смотрела в его звёздно-серебряные глаза, тем сильнее черты Килиана превращались в лицо человека, пришедшего той ночью за моей жизнью.

Я вырвалась и побежала. Мчалась по коридорам мимо стражи и слуг, пока не добралась до сада. До того, что осталось от тех, кого я любила сильнее богов и небес, сильнее самой себя. Стояла перед могилами, тяжело дыша после бега и укуса ледяного ветра. Босые ступни горели от снега, подтверждая реальность.

— Пусть это будет сон. Пусть будет сон.

Прошла секунда, потом ещё одна, а мои молитвы никто не услышал.

— Ты такая тихая, мама. Больше не отвечаешь мне, но… — сглотнула подступившие чувства. — Но я всё ещё слышу твой голос. Почему ты не можешь меня обнять? Дай почувствовать твои руки. Почему тогда не удержала меня рядом? Почему не позволила уйти с тобой? Ненавижу обещания. Они созданы, чтобы их нарушать, но твоё не могу нарушить. Ты прокляла меня жизнью, которой я не хотела, и заставила держаться за неё, — рыдание спуталось со словами. — Ненавижу это место.

Воздух вокруг изменился. Стал плотным, пропитался резким металлическим запахом воспоминания. Над землёй поднялась метель, скрывая всё вокруг, в небе прогремел гром. Словно сон всё ещё продолжался. Место казалось чужим и нереальным. Я молила небеса, чтобы это оказалось лишь сном, молила так яростно, что веки заболели от напряжения. Всё тело дрожало, но не от холода. От пустоты, застрявшей в груди.