Книга Право сильного, страница 89 – Юлия Арниева

Радд молчал. Полгода назад, когда мы разбирались с трубами в Хавершем-холле, он сам пришел почти к тому же решению и потом возвращался к нему при каждом удобном случае, чрезвычайно довольный тем, что сумел провести воду через дом, не разобрав для этого половину стен. Теперь Харкеру понадобилось несколько минут и один дымоход.

— Двенадцать шиллингов в неделю, — сказал Радд наконец. — Работать будешь у меня, а не при мне. И если хоть раз услышу от тебя «у нас так не делают», в тот же день вернешься к Тримблу.

Харкер моргнул, явно не ожидав, что испытание уже закончилось, а потом посмотрел на меня, словно все-таки хотел убедиться, что Радд вправе нанимать людей за мой счет.

— Мистер Радд здесь распоряжается, — подтвердила я. — Я только плачу.

— Когда начинать, сэр?

— Завтра. В семь утра будете в Хавершем-холле, спросите меня у Фентона. Инструмент свой есть?

— Есть.

— Несите весь. Я посмотрю, что годится.

Харкер надел шапку, тут же вспомнил обо мне и снова ее снял, отчего Радд отвернулся, пряча улыбку. На этот раз я отпустила парня прежде, чем ему пришлось решать, следует ли повторить все в третий раз, и через минуту он уже шагал через двор к воротам.

Моррис первым направился обратно в лечебный дом, и я пошла за ним, оставив Радда у входа — тот снова задрал голову к крыше и, судя по всему, уже прикидывал, где разместить бак. В приемной Моррис сразу свернул к окну, возле которого на скамье сидел мужчина с перебинтованной рукой.

Подойдя ближе, я увидела, что левая рука была уложена в лубок от запястья до локтя; дощечки перехватывала в двух местах полотняная тесьма, причем один узел явно развязывали и затягивали заново, торопливо и кое-как.

— Второй раз за две недели, — вздохнул Моррис, принимаясь развязывать этот самый узел. — На пятый день повязка сдвинулась, я переложил. Сегодня утром съехала снова.

— Я не двигал, сэр, — торопливо проговорил мужчина, покосившись в мою сторону.

— Мистер Барлоу, вы полезли на леса. А я велел беречь руку.

Барлоу опустил глаза, но спорить не стал. Моррис распустил тесьму, снял верхнюю дощечку и осторожно повернул его руку к свету. Предплечье было желтовато-серым, две красные полосы пересекали кожу там, где лежала тесьма, а возле места перелома уже проступала впадина, которой там явно быть не полагалось.

— И что мне с ним делать? — Моррис поднял тесьму двумя пальцами. — Затяну крепче, чтобы держало, — передавлю руку, и к пятому дню получу синие пальцы, а к десятому, чего доброго, антонов огонь. Оставлю слабее, чтобы кровь ходила, — дощечка снова поедет. И поедет непременно, потому что человек ест, спит, чешется и вообще имеет дурную привычку жить, пока у него срастаются кости.

— Жена у меня, сэр. И трое.

— Вот именно, — отозвался Моррис уже тише. — Вот именно.

Он взял руку Барлоу обеими ладонями и начал осторожно прощупывать кость большими пальцами. Каменщик втянул воздух и задышал через нос, коротко и часто; на лбу почти сразу выступила испарина, но руку он не отдернул.

— Уже схватилась, — проговорил Моррис, не поднимая головы. — Еще мягко, но схватилась. А значит, мне придется сейчас снова ее тревожить и ставить как следует, потому что за три дня кость успела пойти не туда. Если через неделю все съедет в третий раз, придется ломать.