Книга Право сильного, страница 78 – Юлия Арниева

На четвертом поле он наконец выпрямился.

— Ячмень. До этого ячмень. И перед ним опять ячмень. — Кок оглядел пашню. — Графиня, вашу землю сорок лет мучили одной культурой и полагали, что она обязана это терпеть. Земля не лошадь, она не жалуется. Она просто перестает родить, а потом хозяин удивляется, куда делся урожай.

— Здесь оставляли пар.

— Пар!

Кок остановился так резко, что мне пришлось сделать еще шаг и вернуться.

— Вот это слово я слышу всякий раз, когда землевладелец желает придать своему бездействию вид разумного хозяйствования. Поле лежит год, зарастает дурной травой, не приносит ни пенни, а хозяин ходит вокруг и уверяет соседей, что земля отдыхает. Она не устала, графиня. Ей нечего есть.

— И что вы предлагаете?

— То же, что предлагаю всем последние сорок лет. И что добрая половина из них по-прежнему отказывается делать.

Он воткнул трость в землю и загнул первый палец.

— Первый год — репа. Ряды проходят мотыгой, сорняк не успевает поднять головы. Осенью выпускаете овец: они едят репу прямо здесь и одновременно возвращают полю часть того, что взяли. Второй год — ячмень, а вместе с ним подсеваете клевер и райграс. Третий — клевер. Косите на корм, остальное стравливаете скоту. Четвертый — пшеница.

Загнулся четвертый палец.

— И вот тогда получите пшеницу, какой на этом песке давно не видели. После нее снова репа, и все начинается сначала.

— И земля не истощается?

— Напротив, богатеет. Скот кормит землю, земля кормит скот, а хозяин, если ему хватает здравого смысла не мешать обоим, получает доход. Никакого пара. Поле работает все четыре года и все четыре года получает что-нибудь взамен.

Кок выдернул трость и некоторое время счищал с наконечника налипшую землю.

— Когда я принял Холкем, мне говорили, что пшеница там не растет. Песок. Бесполезно. Не пробуйте. Теперь я отправляю пшеницу в Линн баржами. Никакого чуда здесь нет, графиня. Я двадцать пять лет кормил землю и наконец приучил ее кормить меня.

— А мергель?

— Мергель позволяет проделать часть работы быстрее. И значительно дороже.

Он снова ткнул тростью под ноги.

— Здесь, футов на шесть-восемь ниже, должна лежать известковая глина. Роете ямы, поднимаете ее наверх, развозите по полю — восемьдесят возов на акр, иногда сто. Песок становится тяжелее, лучше держит влагу и навоз. Одной такой работы хватает лет на двадцать. Стоит безумных денег, в первый год почти ничего не возвращает, поэтому за нее берутся главным образом дураки вроде меня.

Он взглянул в сторону низины, где за изгородями терялась дорога к каналу.

— Но у вас, как мне сказали, теперь есть канал.

— Восемь миль. Средний шлюз готов, нижний должны закончить к осени.

— Тогда вам повезло. По воде мергель обойдется в несколько раз дешевле, чем подводами. Ищите яму поближе к берегу и копайте.

На этом Кок мог бы остановиться, но, как я уже успела понять, остановка вообще не входила в число его достоинств. И пока мы возвращались к первому полю, я узнала, почему сеять следует рядами, а не вразброс; чем лестерский баран может улучшить норфолкское стадо и почему человек, начинающий возражение словами «у нас так не принято», чаще всего уже проиграл спор, хотя сам об этом еще не подозревает.

Обратно в Хавершем-холл мы отправились шагом. Кок отказался садиться в карету и ехал рядом верхом: из кареты, объявил он, ничего не видно, тогда как с лошади можно заглянуть через любую изгородь. Возможностью он пользовался без стеснения. У одного поля оказались запущены канавы, на другом скот пустили слишком рано, третье было засеяно так редко, что Кок долго смотрел на него через изгородь, а потом заметил, что хозяин, вероятно, рассчитывает собрать урожай с помощью одной лишь веры в Провидение.