Книга Право сильного, страница 34 – Юлия Арниева

— Полагаю, вам знакомо содержимое.

Я узнала прежде, чем развязала бечевку: две пачки писем, перетянутые порознь. Рука «любезного кузена». И рука Чарльза, неотправленные листы к отцу.

— Мистер Форд. — Я подняла на него глаза. — Я собиралась благодарить вас за то, что во всей этой истории имя Хавершемов не прозвучало ни разу. Некто отбыл во Францию так поспешно, что не простился с кредиторами. Одной даме пошли на пользу мигрени. Климат Гибралтара, как выясняется, укрепляет верность короне. И ни одна из этих новостей не потянула за собой нашего имени. Я шла сказать вам спасибо, а вы к тому же возвращаете письма.

— Ваша благодарность принята, миледи, хотя она и не по адресу. Имя Хавершемов не прозвучало потому, что в нем не было надобности. Вы подсказали направление, остальное сделали сами эти господа: люди такого сорта, стоит потянуть одну нить, торопятся оборвать ее собственными руками. — Он чуть заметно пожал плечами. — А письма… Письма сделали свое дело. Держать их долее было бы невежливо.

Я убрала пакет в ридикюль и подумала, что человек ремесла мистера Форда не расстается с бумагами такой цены, не оставив себе оттисков, вслух же сказала:

— Невежливо? Мистер Форд, вы возвращаете заряженный пистолет и называете это вежливостью.

— Разряженный, миледи. Те, в кого им можно было целить, более не в Англии. — Полуулыбка стала чуть шире. — Считайте это памятным подарком.

Некоторое время мы стояли молча по обе стороны каменного рыцаря. Где-то наверху, в галерее, ворковал забравшийся под своды голубь.

— Раз уж вы осведомлены обо всем, — сказала я, — позвольте один вопрос. В Сити поговаривают, что мистер Вэнс скупает вещи, которым цена невелика: корпуса, доки, берега. Такие покупки дорожают с первым пушечным выстрелом. Любопытно, чьей пушки он ждет. И еще любопытнее другое. Он близок к Карлтон-хаусу, а из Карлтон-хауса, говорят, доносится шепот, что новое согласие с Петербургом непрочно и полагаться следует на иную дружбу, парижскую. Не кажется ли вам, мистер Форд, что для нашей страны такие шепоты опаснее пушек?

Форд смотрел на меня долго, и впервые за всю беседу с его лица сошла полуулыбка, оставив очень собранное выражение, которое я видела у него лишь однажды, когда назвала имя Ярмута.

— Кажется, миледи, — произнес он негромко. — Хотя этим господам, надо признать, лгать почти не приходится. Англия еще помнит задержание наших судов в русских портах, Адмиралтейство помнит Копенгаген. Все это правда, и ее достаточно повторять, а выводы слушатель делает сам. Наступит день, когда правительству потребуется русская дружба, и их забота — в том, чтобы к этому дню накопилось достаточно причин не прийти к согласию. Чьим интересам служит подобная забота, вы понимаете сами… Франция дурной союзник. Она дружит, как ростовщик ссужает: под залог и до первой вашей слабости. И те, кто внушает обратное известной вам особе, кто подсказывает новые направления и греет старые обиды, у меня под присмотром.

— Стало быть, мы с вами смотрим в одну сторону.

— В какую же, по-вашему?

— В сторону благополучия Англии, мистер Форд. У меня здесь завод, земли, муж и внук. Мне есть что терять вместе с этой страной.

— Занятно, — проговорил он. — Обыкновенно мне клянутся в любви к отечеству люди, которым нечего терять вовсе. Ваша арифметика внушает больше доверия.