Книга Право сильного, страница 124 – Юлия Арниева

И в гостиную мы перешли впятером. Эдмунд почти сразу устроился на ковре со всей троицей и Серым, и следующие полчаса были посвящены главным образом попыткам убедить последнего, что бумажный бант на нитке заслуживает хотя бы некоторого внимания. Бант протащили мимо него шесть или семь раз. Темный дважды перелетел через Тихоню, серебристая кошечка устроила засаду за ножкой кресла и промахнулась, а Серый проводил игрушку взглядом, единожды шевельнул кончиком хвоста и снова сомкнул веки.

— Он ленивый, — объявил наконец Эдмунд.

— Ленивый?

Леди Уилкс выпрямилась в кресле так, словно при ней усомнились в достоинствах близкого родственника.

— Сэр, вы говорите о животном, чьи предки, если верить людям сведущим, жили при дворе и никогда не были вынуждены бегать за чем-либо без собственного желания. Серый не гоняется за бумажкой вовсе не потому, что не способен ее поймать. Он просто не находит достаточных оснований это доказывать.

Эдмунд посмотрел на остальных котов, которые достаточные основания находили без всякого труда.

— А они?

— Они, дитя мое, выросли в Норфолке. — Леди Уилкс раскрыла веер. — Я никого не упрекаю. Провинция неизбежно оставляет след.

Артур оторвался от газеты и посмотрел на леди Уилкс.

— Мадам, вынужден заметить, что три из четырех животных, чье воспитание вы только что подвергли сомнению, принадлежат мне.

— Тем прискорбнее.

— Благодарю. Я хотел лишь убедиться, что оскорбление нанесено намеренно.

— Хавершем, если бы я намеревалась вас оскорбить, вам не пришлось бы уточнять.

Артур чуть склонил голову.

— Прошу простить. Мне следовало помнить, с кем я имею дело.

— Вам многое следовало помнить.

— Несомненно. К счастью, возраст дает мужчине одно преимущество: забывчивость наконец перестают принимать за недостаток характера.

— Только мужчины способны превратить старость в привилегию.

— Мадам, женщины сделали это с молодостью задолго до нас. Нам пришлось довольствоваться тем, что осталось.

Леди Уилкс снова рассмеялась — звонко, на всю гостиную, и Тихоня недовольно приоткрыл один глаз.

Сражение на ковре тем временем продолжалось. Берит следила за ним поверх вязания, а Эдмунд то и дело обращался к матери, требуя рассудить очередной спор между ним и кошачьим семейством.

В восемь Пегги пришла за Эдмундом. Берит вскоре тоже пожелала нам доброй ночи, и гостиная понемногу опустела. Леди Уилкс задержалась еще ненадолго, но затем сложила веер и поднялась.

— Хавершем, я вас оставляю. На сегодня вашего общества с меня достаточно.

— Надеюсь, мадам, я не превысил допустимой дозы.

— Пока нет. Но ваше остроумие все больше напоминает мне наперстянку доктора Морриса: в малом количестве бывает полезно, а злоупотребление им заканчивается весьма печально.

— Какая предусмотрительность. А я уже надеялся, что после стольких лет знакомства вы наконец решитесь рискнуть.

— Не сегодня.

— Тогда доброй ночи, мадам. И передайте вашему коту, что в этом доме им восхищаются даже те, кому он за весь вечер не соблаговолил оказать ни малейшего внимания.

— Непременно. Он будет доволен.

— Разумеется. Но признаться в этом ему не позволит происхождение.

Леди Уилкс бросила на него последний насмешливый взгляд и вышла. А когда дверь за ней закрылась, Артур переложил газету на стол и довольно проговорил: