Книга Последний рассвет, страница 47 – Анна Тодд

— Ну давай хоть до отеля подброшу? И сразу отвалю, обещаю, – говорит Джулиан.

— Спасибо, в помощи не нуждаюсь. Ты ясно дал понять, что я тебе неприятна, так с какой стати мне садиться на твой дурацкий мотоцикл и напяливать твой дурацкий шлем ради трехминутной поездки, после которой я всю ночь глаз не сомкну?

Джулиан смеется, а я сверлю его убийственным взглядом, мужественно стараясь не пялиться на его голый торс. Ну да, футболка-то его до сих пор у меня.

— Значит, будешь думать обо мне всю ночь?

— Я не это имела в виду, – качаю я головой и задумываюсь: а зачем я вообще ему вру? Какое мне дело, что подумает обо мне случайный знакомый, с которым мы чуть не поцеловались? Мы с Джулианом стоим на тихой улочке, вокруг ни души, так что стесняться мне нечего, тем более – правды. В поединке между правдой и самолюбием побеждает правда.

— А знаешь что? Да! Я буду думать о тебе всю ночь. Сходить с ума, ломая голову, почему ты такой переменчивый. Почему чуть не поцеловал меня, а потом оттолкнул. Почему спишь со всеми, кроме меня. Это сбивает с толку и очень ранит, и я не понимаю… А еще я из кожи вон лезу, чтобы казаться равнодушной: будто мне плевать на твое мнение, считаешь ли ты меня жалкой, и все в таком духе. Так устроена моя голова. А то, что ты меня унизил и обесценил, чертовски бесит.

Джулиан роняет руль, и мотоцикл кренится на бок, едва не рухнув. Видимо, не привык, чтобы женщины говорили ему правду в лицо. Я польщена, что стала первой. Надеюсь, не последней.

— Что, молчишь? Нечего сказать? Не надо было спрашивать, если не готов услышать ответ, – бросаю я, нарушая затянувшееся молчание.

Джулиан смотрит на меня долго и пристально. А когда наконец начинает говорить, в его голосе звучит такое напряжение, будто каждое слово дается с огромным трудом.

— Пожалуйста, прости меня. Я сам не понимаю, что на меня нашло. Наверное, просто задело, что меня уличили. Я запаниковал, боялся, что ты подумаешь, будто я какой-то придурок, который бросается на первую встречную… Я не хочу, чтобы ты так думала! Я хочу, чтобы ты… чтобы ты узнала меня настоящего. Мне казалось, я проявляю уважение, не предлагая тебе секс на общественном пляже.

— Ты делал вид, будто я тебе нравлюсь, а потом просто взял и бросил.

— Глупо с моей стороны, признаю, но я не притворялся. Ты мне правда очень нравишься; думаю, именно поэтому я так себя и повел. Это меня не оправдывает, но мне невыносимо думать, что я тебя огорчил и обидел.

Признаться, такого ответа я не ждала. Джулиан извиняется… В замешательстве я решаю сказать ему правду. Снова.

— Ну, спасибо за извинения. Рада, что ты не хотел меня огорчать… К сожалению, огорчил.

— А мои слова о том, что ты мне нравишься? Проигнорируешь?

Я киваю. Мимо проходит молодая женщина с ребенком. В одной руке малыш держит зеленый воздушный шар, а в другой – материнскую руку. Я никогда не видела, чтобы дети гуляли так поздно, но здесь, в Испании, все иначе. Ужинают они после девяти вечера, когда я обычно уже сонная от лекарств, а вечерние прогулки до полуночи – обычное дело даже в будний день.

— Я тебе не нравлюсь? – не отступает Джулиан.

Так, все, достаточно откровений на один вечер. Это уже перебор. Никто и никогда не спрашивал меня вот так в лоб, нравится он мне или нет.