Книга Смерть в его глазах, страница 45 – Ульяна Соболева

Офис Стефана располагался на девятом этаже. Дверь вскрывали недавно: замок был новым, вокруг металла остались свежие царапины. Внутри — пустые стеллажи, перевёрнутый стол и сейф с вырванной панелью. Лис уже обыскал помещение. Меня прислали, потому что Карина и Саид два месяца работали с Радичем и могли знать то, что не нашли люди Лиса.

Под столом сохранился кабельный короб. Я снял крышку и нашёл бумажную полоску с шестью цифрами. Сфотографировал её рабочим телефоном; снимок сразу ушёл наблюдателям. Полоску спрятал в карман и заставил дыхание выровняться. Теперь Карине предстояло услышать в моём голосе то, чего нельзя было произнести прямо.

Условный сигнал мы придумали не в детстве. После первой облавы за эти два месяца Саид заставил всех, кто вёл связь между убежищами, выучить несколько безобидных фраз. «Забери серую папку» означало: я под наблюдением, действую под принуждением, не верь прямым словам. Карина знала код; она вела машины, счета и мёртвые точки Радича. Саид держал радиосеть и маршруты эвакуации. Я участвовал в учении и сейчас впервые использовал эту страховку по-настоящему.

В старом офисе сохранился стационарный телефон. Карина знала дела Радича, поэтому мой звонок не должен был насторожить слушателей. Я набрал номер по памяти. Она ответила после первого гудка.

Карина произнесла моё имя, и от одного этого слова у меня свело челюсть. Хотелось сказать, что я жив, что держусь, что мне страшно, хотя я давно запретил себе это слово. Вместо этого я заставил голос стать холодным и потребовал архив Стефана.

Она спросила, зачем мне архив, и я ответил: работаю на людей, которые хотят его получить. Перед тем как спросить, добровольно ли, Карина на миг задержала дыхание. Я услышал эту паузу и понял: она уже ищет не ответ, а способ понять, кто стоит рядом со мной.

Я посмотрел на решётку под потолком. К ней тянулся новый кабель, на креплении блестели свежие винты, адаптер у стены оставался тёплым. Лисовы уши были ближе, чем он хотел показать.

На её вопрос, какая разница, я ответил так, как должны были услышать чужие уши: никакой. Для Карины она была всей. Я велел ей не драматизировать и просто сказать, где ключ. Карина дышала в трубку. Я представлял её лицо, побледневшее от моей жестокости, и ненавидел каждое слово, которое обязан был в неё воткнуть.

Она спросила, предал ли я их. Я выбрал фразу, которая должна была ударить больнее правды: «Я выбрал сторону, которая победит». Карина назвала это не ответом. Тогда я произнёс условную фразу: пусть найдёт ключ и заберёт серую папку из моего кабинета; там всё, что ей нужно понять. Для наблюдателей это была капитуляция. Для неё — предупреждение.

Пауза длилась меньше секунды. Карина услышала. Она тихо переспросила: «Хорошо. Серую. Не чёрную?» Это был ответный код: сигнал принят. Я подтвердил цвет, и она сказала, что тогда знает, где искать. У меня отпустило челюсть, но в голосе я оставил холод.

Мне хотелось закрыть глаза, но наблюдатели читали не только слова. Я усмехнулся. — Умница. Наконец от тебя польза. На том конце что-то разбилось. Карина поняла, что издёвка предназначена чужим ушам, но понимание не делало удар мягче. — Ненавижу тебя, — произнесла она ровно.

— Встанешь в очередь. — Я отключился первым, иначе голос выдал бы меня. Телефон тут же завибрировал.