Книга Смерть в его глазах, страница 155 – Ульяна Соболева

На связь вывели двух охранников. Первый назвал личный канал генерала и код. Второй, сидевший в другой комнате, повторил тот же код и добавил приказ: если Дарина не даст признание, показать ей детей по одному.

— Людей покупают, голоса режут, коды крадут, — лениво перечислил Лис. — Вы же сами только что это доказали.

У одного из командиров дрогнула щека. Он уже собирался ответить, когда на стене вспыхнул индикатор тревоги. Связист сорвал наушник.

— Резервный топливный узел у госпиталя. Группа получила команду на подрыв.

За моей спиной открылась дверь. Охранник протянул мне оружие, решив, что сейчас я закончу слушание выстрелом. Лис увидел пистолет и улыбнулся шире.

— Иди, Мёртвый. Жена за стеной, бомба рядом. Ты всегда лучше думал пальцем на спуске.

Я оставил оружие в ладони охранника.

— Кто передал команду?

Связист включил перехват. Голос Лиса требовал подорвать узел, если меня увидят внутри госпиталя. Сообщение ушло уже после его задержания. Исполнитель отказался, заблокировал детонатор и теперь держал линию открытой.

— Третий удар, — тихо сказал Андрей. — Действующий приказ атаковать госпиталь, где лежат Дарина и ребёнок. Время и ключ совпали с вашим личным каналом.

— Ключ мог взять Воронов.

— Я сидел перед пятью свидетелями, когда команда ушла, — сказал я. — Продолжай. Ты хотел, чтобы я сорвался. Смотри, как твой приказ умирает без тебя.

Связист доложил, что узел обезврежен. Только после этого я понял, что всё это время сжимал пустые пальцы, словно рукоять всё ещё была в них. Акушер подключилась ненадолго. Она не знала наших прозвищ и не боялась их.

— У Дарины была краткая остановка кровообращения после ранения и гипотермии. Девочка перенесла эпизод брадикардии; возник риск преждевременных родов. В плане генерала беременность указана как средство давления. Это моя медицинская оценка, подписанная до слушания.

— Ребёнка ещё нельзя предъявить вашему совету, — бросил Лис.

Женщина наклонилась к микрофону.

— Её сердце я слышала. Ваше мнение для этого не требуется.

Впервые Лис отвернулся первым. Стефан положил на стол тонкую папку с назначениями Захарского и журналами выдачи препаратов Громову. Тело Громова уже опознали. Найденное в холодильном блоке тело совпадало со стоматологической картой Захарского, но окончательный анализ ещё шёл.

— Даже главного исполнителя не сумели найти живым, — сказал Лис.

— Зато нашли людей, которые видели, как вы его вывозили, — ответил техник. — И аптечную накладную, которую вы забыли сжечь.

Стефан убрал эту папку и достал другую. Там были ложные ликвидации, приписанные Зверю, и рядом — мои настоящие операции. Несколько имён я видел впервые. Другие знал слишком хорошо.

— Эти приказы отдавал я, — сказал я, касаясь второй стопки. — Этих людей убивал сам или посылал группу. Обработка не держала мою руку. То, что Лис приписал мне чужие трупы, не возвращает моим собственным имена.

— Даже каешься так, чтобы все смотрели на тебя, — тихо произнёс Лис. — Прекрасное оружие.

Он попал. Я умел занять собой любую комнату — как угроза, спаситель, виновный, муж. За стеной лежала Дарина, и я снова почти сделал её кровь частью собственной легенды. Я отодвинул папку к внешнему следователю.

— Запись моего признания у вас. Дальше без моей исповеди. Решайте по людям, которым он ещё может приказать стрелять.