Книга Смерть в его глазах, страница 153 – Ульяна Соболева

— Не приезжайте в госпиталь, пока периметр не очистят, — продолжил я. — Марк остаётся с Фаиной, Тая — с ним, Яков может участвовать в передаче доказательств только рядом со Стефаном и без выхода на огневые позиции.

— Мне семнадцать, а не семь, — напомнил Яков.

— Именно поэтому формулирую условия, а не прячу тебя в шкаф. Я не запрещаю тебе работать с архивом. Я запрещаю людям Лиса получить ещё одну мишень.

— Так уже лучше.

Экран погас после того, как каждый из троих назвал своё местоположение и имя взрослого рядом. Четвёртая дочь сообщала о себе цифрами на мониторе за стеной. Я записал все четыре строки на листе и положил в карман, словно порядок имён мог удержать мир.

Хирург вышел чуть больше чем через час. Маска висела у него на шее, на лбу блестел пот. Я поднялся, но не приблизился, пока он сам не остановился напротив.

— Пуля не вошла ни в грудь, ни в живот. Она разорвала мышцы правого бока и небольшую артериальную ветвь; сосуд мы перевязали. На левой голени трещина без смещения, операция не нужна. Остальное — лёгкая контузия, переохлаждение и последствия короткой остановки кровообращения.

— Мозг?

— Зрачковые реакции сохранены, до операции она реагировала, остановка длилась около трёх минут с немедленной СЛР. Это хорошие признаки, не гарантия. Она останется под седацией и вентиляцией до стабилизации, затем оценим неврологически.

— Дочь?

К нам подошла акушер. Она открыла снимок УЗИ: маленький профиль, согнутая рука, линия позвоночника.

— Сердцебиение сто тридцать два, кровоток в пуповине удовлетворительный. Плацента без видимой отслойки, воды сохранены, шейка закрыта. Матка реагирует на травму, поэтому даём лечение и наблюдаем непрерывно. Сейчас родоразрешение опаснее продолжения беременности.

Я смотрел на серое изображение и испытывал страх отца, которому специалист показывает дочь и объясняет, насколько её жизнь зависит от ближайших часов. Этого было достаточно, чтобы колени захотели согнуться.

— Что сделала с ней остановка сердца? — спросил я. — С ребёнком.

— Во время остановки снизился материнский кровоток, поэтому была брадикардия, — ответила акушер. — Частота восстановилась вместе с давлением. Сейчас допплеровские показатели приемлемые, но последствия оценивают в динамике, а не одним снимком. Мы повторим УЗИ, будем следить за движениями, тонусом матки и признаками преждевременных родов. Из-за срока и пережитой травмы начинаем курс препаратов для созревания лёгких плода на случай, если беременность всё-таки придётся завершить раньше.

— Это опасно?

— Опасно то, что уже произошло. Сейчас мы снижаем следующий риск. Не требуйте от меня гарантии — её нет. Есть хороший ритм, сохранённая плацента и команда, которая знает историю остановки до секунды.

Она позволила мне посмотреть через стекло транспортного бокса, прежде чем Дарину перевезли в интенсивную терапию. Я видел согревающую систему, две линии доступа, кислород и руку врача на материнском животе во время повторного осмотра. По одной линии через подогреватель шли заранее подготовленные компоненты крови; медик сверял маркировку, объём и реакцию.

— Можно к Дарине?

— После перевода в интенсивную терапию сможете видеть её через стекло. Прикасаться пока нельзя. Номера доз и объём переливания внесены в карту.