Книга Лезвие, страница 69 – Ульяна Соболева

— Не смотри так, — прошептала и судорожно сглотнула, когда этот безумный взгляд встретился с моим.

— Не могу, — чуть севшим голосом, — когда ты нервничаешь, ты тяжело дышишь, и твоя грудь сильно колышется…

Я тут же перестала дышать, а он вдруг добавил:

— Я вспоминаю, как брал тебя в этой машине, на этом сиденье. Ты прыгала на моих коленях и моем члене, а твоя грудь колыхалась у меня перед глазами совершенно голая.

О, господи. Я стиснула руки и сделала глубокий вдох. Пусть он замолчит. Он что — прочел мои мысли? Этот голос и как все было сказано заставили задохнуться от нахлынувшей дрожи во всем теле, словно я мгновенно наэлектризовалась.

— Не надо мне этого говорить?

Пожал плечами явно довольный произведенным эффектом и моими пылающими щеками.

— Почему? Секс — это одна из немаловажных сторон супружеской жизни. Ты ведь хотела их вспомнить.

— Но не это.

— Да ладно. Я смутил тебя? Всегда любил смотреть, как ты смущаешься.

Я с раздражением отвернулась к окну… потому что, кроме смущения, я почувствовала и то самое неуправляемое возбуждение. Представила то, что он сказал, и сжала колени, потому что между ног вдруг стало влажно и начало слегка пульсировать. Но в этот момент Максим вдруг взял меня за руку.

— Ты не надела кольцо? Я ведь просил его надеть. Это было важным условием.

Высвободив руку, я сложила их на груди так, чтоб он снова не схватил меня за нее.

— Не прикасайся, пожалуйста, мы договаривались.

— Мы много о чем договаривались, малыш, но, кажется, кто-то не собирается соблюдать правила. Игры в одни ворота не выйдет.

Сказал, как отрезал, полоснул сталью, напоминая — кто он и что я делаю рядом с ним.

— Почему не надела, Дарина?

— Потому что я пока не осознаю себя твоей женой.

— Не признаешь, ты хотела сказать. Осознать — ты давно уже все осознала. Вроде не маленькая.

— Какая разница — то или другое? Итог один — я пока не могу надеть это кольцо. Да и какое это имеет значение? Сейчас многие не носят обручальные кольца.

Максим вдруг резко наклонил меня к себе за затылок:

— Если я о чем-то тебя прошу — это имеет значение для меня. Я не бросаюсь словами, малыш. Для меня это имеет такое же значение, как и то, что ты здесь рядом со мной.

Его близость нервировала и заставляла судорожно сжимать пальцы, кусать губы от волнения. Никто и никогда не волновал меня настолько сильно и настолько остро. Все в нем режет, колет, бьет, оставляет следы. Каждое слово или прикосновение. Сейчас он до дикости жадно считывал реакцию с моего лица. Ждал, что я отвечу.

— А мне нужно время, чтобы это стало иметь значение и для меня, Максим. Разве ты не хочешь, чтоб я надела его по доброй воле?

Синие глаза вспыхнули, обожгли пламенем, заставили вздрогнуть.

— Я хочу с тобой все, Дарина. Я хочу с тобой все по доброй воле…

Напряжение начало спадать и тут же достигло апогея от того, что он прорычал мне прямо в губы, внезапно подавшись вперед и стиснув пальцами мой затылок:

— Но рано или поздно я устану ждать и отберу насильно, и так, как хочу я.

Когда я очутилась в закрытом клубе сразу после концерта, я впервые почувствовала себя обычным человеком. Видимо, моя паника обострялась из-за того, что я постоянно была закрыта в четырех стенах. Как в доме брата, так и у Макса. Когда увидела Андрея, почему-то вся настороженность, вызванная разговором с тем Данилой Петровичем, куда-то испарилась. Я ощутила, что соскучилась по брату. Верно говорят — кровь не вода. Есть в этом что-то необъяснимо верное. Он обнял меня, и как-то стало внутри тепло и спокойно. По объятиям можно понять — кто и как к тебе относится, и я ощущала на физическом уровне — Андрей меня любит.