Книга Лезвие, страница 27 – Ульяна Соболева

Я переводила взгляд с одного на другого.

— Не надо так, Максим. Он мне помог и…

— Молчать.

Нет, не крикнул. Совсем нет. Проговорил отчетливо и вкрадчиво. С угрозой. Так и не взглянув на меня. Продолжая смотреть именно на Диму, и я не понимала, что сейчас происходит, только напряжение в воздухе не просто потрескивало, а уже воняло гарью. Я невольно замолчала.

— Протокол не завели, машину увезли в мастерскую. Готова будет сегодня… и нет, номера я не пробивал. Можете считать это благородством.

— Да ну. Я сейчас чуть не прослезился. А потом ты решил напоить и накормить потерпевшую?

— Максим, мы…

— Молчать.

Теперь уже прикрикнул, и я сорвалась.

— Да ты что о себе возомнил? Ты кто такой?

Очень медленно повернулся ко мне, и я судорожно сглотнула раскаленный воздух.

— Мог бы сначала спросить — не пострадала ли я? И поблагодарить Диму… он…

— Диму? — теперь Макс смотрел уже исподлобья, и на губах появилась ухмылка, похожая на оскал, — всего лишь апельсиновый сок заказал и подполковник полиции теперь просто Дима?

— Мы… эээ… мы были знакомы. Учились вместе когда-то.

Резко повернулся к Плетневу.

— Неужели? Как мир тесен.

Потянулся к карману куртки, и я увидела, как резко побледнел Дима. Я потом пойму почему. Пока что я все еще была дурочкой, которая ничего не знала. Максим вытащил бумажник, отлистал несколько долларовых купюр и положил перед Димой.

— Спасибо за беспокойство о моей… о моей родственнице. Можешь идти. В мастерскую позвони и скажи, что за машиной мой человек приедет. Иди, Дима. Работать пора. Бандитов сажать.

Просвистел всем известную мелодию из старого фильма о милиции.

— Не зря ж мы тебе налоги платим. Иди-иди.

Плетнев поднялся со стула, оглянулся на официантку.

— Не переживай — я оплачу. Иди.

— Приятно было тебя увидеть, Даша.

— И мне, Дим. Я позвоню.

Взгляд на руку Максима на столе, на сжавшиеся в этот момент в кулак пальцы. Мне вдруг стало тесно и неуютно. На улице. Не в помещении. Просто тесно и душно. Я подняла взгляд на Макса и снова поразилась насколько яркая у него внешность. И я видела. А точнее, чувствовала, что он зол. Очень сильно зол. И я понять не могла, какое право он имел на эту злость.

— Зачем отключила звонки?

— Я просто вышвырнула телефон, чтоб вы не следили за мной.

Нагло посмотрела в его невыносимо синие глаза, и сердце опять бешено заколотилось где-то в горле. Какие же красивые у него глаза. Безумные, дикие, совершенно невыносимые глаза. Но на мои слова его чувственные, порочные губы изогнулись по краям в самоуверенной усмешке.

— Мы совершенно не простые люди, малыш. Мы можем найти кого угодно и когда угодно. Из-под земли достать, если надо. Ты в следующий раз просто скажи — где ты, и все. Облегчи себе жизнь и нам.

— Вы следили за мной, вы прослушивали мои звонки, вы наверняка взломали мои переписки. Это… это отвратительно. Зачем Андрей так поступил со мной?

— Это не твой брат, — Максим пристально смотрел мне в глаза.

— И кто же это тогда? Тайные спецслужбы?

— Ну почти спецслужбы. Не льсти им. Они, конечно, могут взять у меня уроки… Это сделал я. Я приказал следить за тобой. Ради твоей же безопасности.

Теперь усмехнулась я.

— Я еще раз спрашиваю — кто ты такой, чтоб следить за мной, лезть в мою жизнь и вообще считать, что ты имеешь на это право? Я вообще тебя никогда не видела. Ты мне никто. Родственник со стороны брата. Вот и держи дистанцию. Если я захочу с тобой пообщаться, я тебе об этом сообщу.