Книга Покоренные, страница 90 – Ульяна Соболева

— Доступ отклонён, — сказал Орс. — Адрес в реестре давно закрыт, действующая точка хранится отдельно. Но запрос пришёл с подписью того же подрядчика, «Мост-17».

К сообщению был приложен короткий звуковой файл. Женщина с хриплым голосом произносила только: «Светловолосая девочка, если ты жива, вспомни трюм». Я не знал этот голос. Карина остановилась так резко, что повязка на ладони хрустнула под её пальцами.

— Я знаю её, — сказала она. — Она была там со мной. Взрослая женщина. Не называла имени, только говорила, куда поставить ноги, чтобы цепь меньше резала.

— Мария? — спросил я.

— Может быть. Тогда я знала только голос.

Следователь немедленно связалась с местной группой. Московским машинам потребовались бы часы; ближайший экипаж находился в пятнадцати–двадцати минутах. Семью предупредили по резервному каналу; основной телефон не использовали.

Орс вывел на отдельный экран только те камеры, доступ к которым дала сама Мира: домофонный объектив у подъезда и маленькую камеру над дверью квартиры. В нашем распоряжении были восемь метров лестничной площадки, узкий сектор у козырька и её дыхание. Всё остальное приходилось достраивать по её словам и схеме дома.

— Есть безопасная комната? — спросил координатор.

— Нет, — ответил мужчина за кадром. — Противопожарная дверь между секциями коридора и внешний пожарный балкон со стороны кухни.

— Идите к двери, возьмите ребёнка, аптечку и ключи. Лифт не использовать. Не подходите к окнам. Группа свяжется кодовой фразой через домофон.

Мира повторила инструкции, чтобы подтвердить, что услышала. Её муж Алексей проверил глазок, погасил свет в прихожей и подпер внутреннюю дверь тяжёлым шкафчиком, не пытаясь играть в бойца. За кадром тихо заплакал ребёнок.

— Мира, слушай мой голос. В трюме ты говорила мне ставить ступню боком, чтобы железо не резало кожу. Сейчас делай то же самое: только один следующий шаг. Не весь путь сразу. — Карина приблизилась к экрану.

— Значит, правда ты, — выговорила женщина, зажмурившись, когда узнала собственные слова.

— Правда я. Группа едет. Но дверь держите сами до кодовой фразы.

На защищённом экране появилась женщина. Свет падал сбоку, черты дрожали из-за плохой связи. Она посмотрела прямо на Карину.

— Мира, — представилась она сама. — В документах теперь Мария Левченко. Ты была той девочкой из трюма?

Карина кивнула. Голос не вышел. Мира подняла руку к камере. На запястье тянулся тонкий белый шрам. Карина ответила тем же жестом, показав повязку поверх новых ссадин. Между ними не требовалось доказательств для памяти, но следствию требовались факты. Орс записал время звонка, номер устройства и согласие Миры на сохранение связи.

— Я видела твоё заявление, — сказала женщина. — Не знала, что можно говорить и не умереть.

— Можно и молчать, если сама так решишь. Сейчас важно другое: у двери могут быть люди Фарида.

Муж Миры выключил свет, взял сына и аптечку. Координатор ещё раз повторил код встречи. Никто не обещал им безопасность одним словом; группа продолжала ехать. За спиной Миры мужчина закрыл шторы. Во дворе под окнами медленно остановился чёрный фургон без включённых фар.

— Это не ваша машина? — спросил Орс.

Мира обернулась. Когда снова посмотрела в камеру, в её лице уже не было сомнения.