Книга Покоренные, страница 82 – Ульяна Соболева

Техник проверил цепь двумя приборами, показал показания в объектив и лишь потом открыл крышку изолированной отвёрткой. Я показала на снимке жёлтую точку у ближнего белого разъёма. Он нашёл её под копотью, сжал боковые фиксаторы клещами с изолированными губками и вынул штекер строго на себя. Синий индикатор погас. На маленьком дисплее перед этим успела мелькнуть строка: `1/1 SENT`.

— Пакет ушёл, — сказала я.

— Остальное не уйдёт, — ответил инженер. — Выходите все.

Техник и пожарный отошли к северной двери. Трансляция качнулась и сменилась белым пятном дневного света. Я стояла у машины медиков и кашляла под кислородной маской, пока техника усаживали на носилки. У Фарида осталась одна отправленная часть, а у нас — живой техник и всё, что успели отрезать от его блока. Саид стоял за линией пожарных. Не у двери. Не внутри запретного сектора. Именно это я увидела первым.

Он сделал шаг и остановился. Я сняла маску, вдохнула холодный воздух и сама пошла к нему. На третьем шаге ноги стали ватными. Саид подхватил меня под локти, но не прижал, пока я не вцепилась в его рубашку.

— Можно, — выдохнула я.

Его руки сомкнулись вокруг меня так крепко, что синяк под бронёй наверняка взвыл. Саид не ослабил. Я слышала его сердце, чувствовала запах дыма в волосах и впервые за последние минуты позволила себе дрожать.

— Ты остался, — сказала я.

— Я чуть не убил координатора.

— Но не убил.

— Пока.

— Романтика Нармузиновых: женщина выходит из пожара, мужчина хвастается отложенным убийством.

Он уткнулся губами мне в макушку. — Ты спасла человека прежде архива.

— Это должно удивлять?

— Меня — нет. Старого меня удивило бы.

— Не превращай каждый мой поступок в зеркало для своего раскаяния. — Я отстранилась.

— Хорошо. Денис жив благодаря тебе и пожарным. Точка. — Саид принял удар.

Медик усадил меня на складной стул, проверил насыщение кислородом, послушал лёгкие и промыл глаза. Дым раздражил дыхательные пути, локоть и ладони были содраны; кашель стал реже после кислорода. Меня оставили под наблюдением и запретили возвращаться внутрь. От тупой боли в локте хотелось ругаться; это было хорошим, обычным желанием.

Саида усадили рядом. Он сопротивлялся ровно до того момента, когда я сказала медику про попадание в плиту и звон в ухе. Тогда муж посмотрел на меня так, будто я нарушила древний мужской договор скрывать повреждения до смерти пациента. Врач расстегнул рубашку, проверил огромный синяк, ещё раз послушал лёгкие и провёл короткий неврологический тест.

— Проникающего ранения нет, дыхание симметричное, — сообщил он. — Ушиб грудной клетки, лёгкая акустическая травма. Сегодня никаких новых подвигов. При усилении боли, одышке или головокружении — повторный осмотр.

— Слышал? — спросила я.

— Частично. Акустическая травма.

— Очень удобно.

Медик отвернулся, скрывая улыбку. Саид позволил приклеить к коже холодный пакет и даже не угрожал человеку за прикосновение. Я сидела напротив, держала кислородную маску и смотрела, как огонь за его спиной превращает лицо в резкую чёрно-оранжевую маску. Несколько лет назад эта картина испугала бы меня сильнее самого пожара. Теперь я видела не чудовище, а мужчину, который умел остановиться у закрытой двери и всё равно оставался опасным. Одно не отменяло другого.